И все это под маской ледяного ироничного спокойствия. Но сильно бьющееся сердце выдавало его.
Смелее, подбодрил ее эльф, наблюдая за эмоциями, выписывающимися на ее лице. У тебя неплохо получается, рабыня. Скоро тебе придется заниматься этим очень, очень часто.
Эти слова отрезвили Эдну. Она разжала пальцы, оттолкнула от себя подрагивающий член, попыталась вырваться из объятий эльфа.
Ни за что! выкрикнула она, снова зажимаясь, стискивая ноги. Я не буду! Я стану Лесной Сестрой, принеся себя в дар богине, и никто больше не коснется меня! И вы тоже! Просто нельзя! Так что вы не имеете права меня касаться! Я вам не хочу принадлежать, и не буду! А вы вы не осмелитесь меня отнять у богини! Она покарает ее! Бойтесь ее гнева!
Эльф чуть отстранился от разъяренной девушки, с интересом глянул в ее раскрасневшееся лицо.
Хорошая идея, ответил он, наконец. Но нет. Я не боюсь гнева богини. И я все-таки попробую тебя. Что там у тебя есть такого особенно сладкого, что ты так отчаянно бережешь?
Должно же быть у вас хоть что-то святого?! в отчаянии прокричала Эдна, вырываясь.
Должно, согласился эльф. Но его нет. Поэтому достаточно криков. Ближе к делу!
Он прижался к ней снова, всем телом, так тесно, что она даже не знала, что можно быть настолько близко к кому-то. Он потирался о ее грудь, живот, ласкаясь, словно гибкое огромное животное, распаляя собственную страсть.
Стало горячо и тревожно сквозь стыд и шок; девушка хрипло вскрикнула, но он властным движением откинул ее голову себе на плечо, обхватил ее, тиская жадно, как букет полевых пахучих цветов, и поцеловал.
Так не целовал ее Варинор. В поцелуях жениха было много почтения, они были какими-то церемонными, размеренными, словно жених и невеста уже в храме, и на них обращены взоры сотни людей.
Теренс целовал иначе. Страстно, пожалуй, слишком развратно для неподготовленной к его желанию девушки. Он практически брал ее языком в рот, и это было так же интимно, страстно и развратно, как если б он взял ее членом в лоно.
Он целовал ее, запустив язык в ее рот, обласкав им чувствительную поверхность губ, касаясь ее расслабленного языка. Девушка сомлела, колени ее подогнулись, и на ладонь эльфа, как-то незаметно и очень ловко просунутую меж ее ног, брызнул сок ее желания.
«Да что ж он творит такое!» промелькнуло в голове у Эдны, когда она ощутила в себе его пальцы. В своем лоне; он умело поглаживал чувствительный вход в ее тело, и девушка беспомощно стонала, плавясь в наслаждении,
которое заглушало даже стыд.
Но эльф пил своими губами, слизывал ее стоны горячим языком. Жадно, словно это был нектар, дарующий бессмертие.
Теренс нежно прихватил ее дрожащую губу вместе с расслабленным мягким языком своими губами, и испуганная Эдна толком не понимая, что делает, что есть силы укусила Теренса за губу.
На своем языке она ощутила солоноватый вкус, эльфийский принц отпрянул от нее, мазнул по своим губам ладонью.
Прокусила, стерва, с удивлением произнес он, глядя на окровавленные пальцы и рассмеялся, потешаясь над ее наивной попыткой защититься. Но этим ты меня не остановишь. Потом я покажу тебе, где в меня вонзилась стрела. Вот там было больно. А пока
Он запустил пальцы в ее волосы, с силой, властно оттянул ее голову назад, обнажая ее беззащитное горло, и впился крепким, больным поцелуем в белоснежную кожу, оставляя синий след, помечая свою жертву. Рыдания дрожали в ее груди, рвались из ее горла, а эльфийский принц медленно вел по нему языком, от груди вверх, к точеному подбородку, вылизывая белоснежный бархат ее шеи, хищно и страстно, оставляя кровавый след на коже девушки.
Так ласкаются волки, настойчивые, раненные огрызающейся дикой подругой, чтобы покорить ее сейчас и навсегда.
Нравится моя кровь на вкус? пробормотал он, целуя ее острый подрагивающий подбородок, хватая ее нижнюю губку, и тоже прикусывая ее белоснежными зубами. Хочешь еще попробовать?
Он небрежно мазнул по своему лицу, пальцами стирая кровь и боль, и провел ими по припухшим от его поцелуев раскрытым губам девушки.
Ну, давай, укуси меня еще, поддразнивал ее Эльф. Мне нравится, как ты брыкаешься! Строптивая лошадка с атласной кожей
Он огладил ладонью ее трепещущее тело, а потом склонился и вдруг укусил в сосок. Эдна затрепетала, а он, все так же ее удерживая, укусил второй, до красноты, до боли, крепко прихватив зубами шершавую ареолу.
Девушка извивалась, постанывая от стыда и боли. А эльф все кусал, безжалостно посасывал, впиваясь в кожу слишком крепко, пока любое, даже самое невесомое прикосновение не стало отзываться в нервах Эдны тысячами чувствительных покалываний. Груди ее зарозовели, эльф жадно ухватил приятную округлость жадной рукой, вжался в трепещущее мягкое женское тело, и нежно провел языком по ставшему острым и жестким соску.
О-о-о, проскулила Эдна, почувствовав острейшее удовольствие, разливающееся по ее груди, стекающее в живот и остро покалывающее ставшее мокрым лоно. Все, все!
Нет, не все, шепнул эльф, целуя ее соски, заставляя девушку сладострастно извиваться в своих руках. Это только начало!