полу будет лужа но встать уже не было сил.
Я не могла пошевелиться. Я понимала, что должна встать и закрыть окно но была не в состоянии сдвинуться с места. Какая-то тяжесть, навалившись на грудь, пригвоздила меня к кровати, глубоко вдавив в матрас, так что я оказалась в ловушке. Я не могла пошевелиться, не могла вздохнуть. Даже веки у меня налились свинцом, но тут по глазам ударил свет, и я неимоверным усилием попыталась их открыть.
Свет?!
Дождь прекратился. Вместо сырого воздуха в открытое окно комнаты тихо лился лунный свет. Он-то и придавил меня к кровати. Я могла видеть, как он пробивается сквозь ветки сосен, словно серебряные стрелы; за ним, будто скрюченные пальцы, тянулись тени, которые отбрасывали дрожащие на ветру ветки. Мне вдруг показалось, что они трясутся от нетерпения, стараясь схватить меня. Мне вдруг вспомнились заросли деревьев и кустов, окружавшие «Дом с жимолостью», и у меня возникло на редкость неприятное ощущение, что свечение исходит оттуда. Во всем этом чувствовалось нечто странное, но я слишком устала, чтобы ломать себе над этим голову. Лунный свет был настолько ярок, что я была не в состоянии держать глаза открытыми. Зевнув, я зажмурилась и увидела это. Лицо человека из дома напротив, поджидавшего меня. Неимоверным усилием я заставила себя открыть глаза он по-прежнему был там парил в воздухе, разглядывая меня. Лицо его оставалось в тени, лунный свет стекал по спине, словно сверкающий серебряный плащ. Вот он слегка повернул голову мне удалось разглядеть высокую скулу, спадавшую на бровь прядь волос и часть плеча. Казалось, его лицо обретает форму только в тех местах, где его касается лунный свет. Ощущение было такое, что этот человек состоит из теней, а лунный свет резец в руке умелого скульптора, каждый удар которого придает ему форму и и вес.
Вот из темноты выступило ребро, и я вдруг почувствовала, как его грудь прижимается к моей груди серебряный луч очертил бедро и оно вжалось в мой живот; выхватил из темноты длинную мускулистую ногу и она вытянулось вдоль моей ноги.
Я сдавленно ахнула точнее, попыталась это сделать. Я приоткрыла рот, но у меня захватило дух из-за тяжести, навалившейся мне на грудь. Губы мужчины приоткрылись, и он впился в мой рот. Мои легкие, казалось, разорвутся под тяжестью его тела. Я попыталась судорожно вдохнуть и внезапно почувствовала, как его тело, холодное точно мрамор, вдруг обрело жар живой плоти. Живой, подвижной плоти. Я чувствовала, как мерно вздымается и опускается его грудь, как его бедра вжимаются в меня, как его ноги раздвигают мои Он сделал глубокий вдох, и я ощутила, как тело его закаменело. Всей своей тяжестью он навалился на меня сверху, и его дыхание ворвалось в мои легкие, точно так же как сам он ворвался в меня. Он накатывался на меня как волна волна лунного света, которая волокла меня за собой по камням, затягивая в глубину, на самое дно, а потом, нахлынув, отступала, выкидывая меня на берег, и так раз за разом снова и снова. Наши тела содрогались в мерном ритме волн, пока я не потеряла всякое представление о том, где кончается он и где начинаюсь я; в ушах у меня шумел прибой, и так было до тех пор, пока последняя волна, приподняв мое тело, не выкинула меня на берег
Я лежала, вся в поту, задыхаясь и хватая воздух пересохшими губами, а подо мной на постели серебряной лужицей растелился лунный свет.
На следующее утро я проснулась, ощущая блаженно ноющие мышцы, как бывает обычно после ночи по-настоящему хорошего секса, однако блаженство моментально сменилось стыдом, стоило мне только сообразить, что секс имел место исключительно в моем воображении. Собственно, по-другому и быть не могло, твердила я себе. И каким бы реальным он ни казался я даже сейчас чувствовала, как лунный свет всей своей тяжестью давит мне на грудь, это был всего лишь сон, другого объяснения у меня не было. Так сказать, результат долгого воздержания. Слава Богу, через пару недель я буду уже в Калифорнии, где меня ждет Пол.
А пока необходимо срочно что-то делать, чтобы хоть как-то разогнать туман, стоявший у меня в голове, напомнила я себе. Скоро позвонит декан Бук нужно придумать, что ей сказать, если она предложит мне место преподавателя. Плюс ко всему мне перед отъездом еще хотелось заглянуть в «Дом с жимолостью». К счастью, как выяснилось, я все-таки не всю ночь напролет видела сны, потому что посреди ночи мне вдруг в голову пришла идея эссе, посвященного творчеству Дэлии Ла Мотт кстати, из этого могло бы выйти не эссе, а даже нечто большее. Я вдруг вспомнила, как что-то
нацарапала в блокноте, который по давней привычке всегда оставляла возле постели, и протянула к нему руку.
«Граница проходит в Доме с жимолостью», было написано крупными буквами поперек листа. Оставалось только вспомнить, что все это значит.
Я решила, что пробежка поможет мне проветрить мозги. В моем сне погода исправилась как выяснилось, это мне не приснилось. Через открытое окно в комнату вливался прогретый солнцем воздух точно так же как накануне ночью лунный свет. Я отдернула шторы на чисто умытом небе ослепительно сияло солнце. На живой изгороди еще поблескивали капли дождя. Темно-зеленую листву кое-где украшали ярко-розовые и густо-алые мазки крупные трубчатые цветы смахивали на какую-то экзотическую разновидность жимолости. Странно, но возле моего окна веток не было ни веток, ни вообще ничего, что могло бы объяснить причудливую игру теней, которую я заметила ночью. Должно быть, это все-таки был сон, решила я.