Ариман: Оракул-мертвец
Но я жил. Я прокладывал путь через бытие, по одному вдоху, по одному удару сердца. Когда я оглянусь на пороге врат забвения, то увижу дорогу. Я буду знать, как жил. Потому я и пишу эти строки, чтобы помнить.
Я родился не на Просперо. Я родился и не на Терре. Мое имя не то, что дали мне сначала. Душа моя не та, с которой я появился на свет. Я был много кем. Я был воином. Я был мудрецом. Я был верным сыном верного сына.
Кто я теперь?
Я злоба вселенной, выплюнутая в сосуд забавы ради. Я служитель многих хозяев, заклинатель и сковыватель существ, которых нельзя назвать ни живыми, ни мертвыми. Я старый полубог, иссохший от знания, согбенный грузом жизни. Я повествователь этой истории. Я Ктесиас, и путь, по которому идут эти слова, был моим.
Свое путешествие я могу начать многими способами, но начну я с возвращения. Я начну с Оракула-мертвеца.
Передо мною из ночи поднялся демон.
Я знал, что сплю. Я чувствовал его нереальную субстанцию, легкую, будто теплый ветерок, холодную, будто бездонный океан. Я понимал, что все, что я видел или слышал не было настоящим, и это порождало во мне нечто сродни страху.
Возможно, это удивит вас, но сны это не то, чем вы их считаете. Они не ваш разум, копошащийся в мусоре опыта. Они не вселенная, что бормочет смыслы, пока вы спите. Они та точка, где ваша душа пересекается с истинами, которые вы не способны узреть. Сон самое опасное место, куда вы можете попасть, притом в неведении и без оружия.
Я не несведущ, и в царстве разума далеко не безоружен.
Но, смотря на демона, я понимал, чтото не так. Совсем не так.
Я не видел сны тысячу лет. Я не могу так сильно рисковать. Я думал, что уже даже не способен их видеть. И это был не просто сон. Это было проявление.
Очертания демона прояснялись в движении, обретая объем и плотность из дыма. Он напоминал покрытую перьями ящерицу. Из приземистого тела возникло девять коротких ног, каждый палец на которых заканчивался ртом с языком. Голова его была скоплением щелкающих пастей и узких желтых глаз-щелок. На границе слуха раздавались голоса, смех и мольбы.
Я знал демона. Именно моя рука спустила существо на Посеребренное Воинство на Квенисе и впустила его паразита души в Тарагрта Сана. Среди смертных он был известен под многими именами Чельтек, Дракон Сотых Врат, Говорящий Вечности но только я знал его истинное имя, и поэтому только я держал цепь его рабства. Учитывая это, а также то, где сейчас находилось мое тело, его присутствие было не просто проблемой. Это было знаком.
Ты, произнес я тяжелым от мнимой властности голосом, тебя не должно здесь быть.
Рты демона со щелканьем открылись и закрылись.
Но я здесь, маленький маг , выдохнул он. Я здесь .
Я знаю твое имя, сказал я. Твоя кончина зависит от моего терпения. Ты обретаешь жизнь по моей воле.
Он рассмеялся со звуком ломающегося позвоночника.
Тогда повелевай мною, полусмертный. Прогони меня обратно во мрак. Цепи ржавеют, и огонь изливается на дни, еще не рожденные. Перезвон разбитых колоколов призывает погибель. Вся Троица оспорит твой уход. Они разорвут тебя изнутри и пожрут твое коченеющее тело , он оскалился тысячью ртов. За тобой охотятся. За тобой и твоим хозяином.
У меня нет хозяина.
Смех затрещал опять, плоть существа задрожала под медным оперением.
Таков путь демонов. Словно хищники старой Терры, они хорохорятся, рычат и предстают в грозном облике, дабы устрашить слабых. Но, подобно рычанию волка или реву льва, это только бравада, выдыхаемая сквозь заостренные зубы.
У каждого есть хозяин , оскалился он. Но ты не мой.
Он замер, будто змея перед броском. Нужно действовать немедля.
Демон ринулся на меня.
Я начал формулировать имя существа, потянувшись в глубины разума, чтобы найти его фрагменты и соединить между собой.
Сах-сул'на'гу
Слоги потекли из моих уст, но демон уже несся на меня, на ходу вырастая в размерах. Его кожа треснула, из раздувшегося тела появились руки. Пальцы потянулись ко мне, превращаясь в костяные бритвы.
тх'нул'гу'шун-игнал
Оболочка сновидения смялась и натянулась. Рев демона утонул в звуках рвущейся кожи и всхлипываний.
г'шу'тхетх
Не-слова лились из меня, воспламеняясь в концепции воздуха. Тело демона начало распадаться, кожа и мясо с шипением обращались в слизь. От протянутых ко мне когтей стала отслаиваться плоть. В моем разуме открылась последняя составная часть его имени.
ул'сут'кал! выплюнул я окончание.
Демон застыл, слабо подрагивая. Края его формы замерцали, обращаясь в ничто.
Ты , прошипел голос демона из тающего горла. Слаб .
Пока нет, произнес я, и отправил его назад в небытие.
Я проснулся от запаха горящей плоти. Моей плоти. Толстые нити маслянистого дыма поднимались над серебряными оковами, которые удерживали мои конечности. Алхимические трубки, вливавшие в вены ложный сон, расплавились и почерневшими клубками свисали с медной арматуры надо мной.
Я попытался повернуть голову. Кожа на шее затрещала, стоило мне шевельнуться она сплавилась с металлической петлей под подбородком. Я чувствовал, как плоть пробует заглушить боль. Другие воины Адептус Астартес не обратили бы внимания на подобные ощущения, но не я.