Библиотека это единственная неутончённая и несовременная комната в нашем доме. От пола
до потолка тянутся книжные полки, охватывающие содержанием всё: от ручных коптских переплётов до древних кожаных томов. Восточный ковёр в красных и бирюзовых тонах, лежащий на полу, подарок из годовалой поездки в Иран. Комната пропахла ароматом старой бумаги, смешанным со слабым запахом мыла Кира, с нотками ветивера и кедра.
Это его коллекция, его столетние записи, и как бы Кир ни ценил человеческий прогресс и технологии, ничто не может заменить эти вечные и выдерживающие любые испытания тома. Они имеют почти магическую власть над Киром, и именно поэтому вход сюда запрещён. Мы берём всю библиотеку с собой при каждом переезде в другой город. Меня передёргивает от воспоминаний о неприятностях, которые вызвал этот багаж из Барбадоса в Нью-Амстердам. Как минимум один человек умер из-за этих книг.
Я пробегаю пальцами по корешкам, останавливаясь на нужном, и вытягиваю с полки тоненькую книгу. Она закрыта на замок на манер дневника. Не нужно читать мне уже известно, что внутри: формула для создания эликсира. Кир сын алхимика узнал способ приготовления эликсира, развязывающего серебряную цепочку связи тела и души. Он носит флакон на цепочке на шее, не снимая. Только пара капель превращает смертного в одного из нас: в Воплощённого, душа которого отвязана от конкретного тела, живущего вечным похитителем чужих жизней. Мы нуждаемся в эликсире лишь однажды во время изменения.
Возможно, в настоящее время Кир знает формулу наизусть, но есть шанс, надежда, что он её забудет: последнее изменение в Воплощённого было более ста лет назад. Этот шанс всё, что мне нужно.
Я сажусь за его стол и вытаскиваю кремовый лист из канцтоваров.
Дорогой Кир.
Я любила тебя когда-то всем сердцем и жила в различных телах, потому что не могла находиться вдали от тебя. Но года меняют наси не в лучшую сторону. Каждая смерть это ещё одна капля в море убийства нашей любви, и так раз за разом. Я не могу убивать другого, чтобы жить. Когда моё нынешнее тело умрёт, я умру вместе с ним.
До следующей жизни,
Серафина.
Вернувшись в свою комнату, я сворачиваю записку и ложу её в карман платья, которое собираюсь одеть на сегодняшнюю вечеринку. Всё готово. Открыть дверь и закрыть, я просто должна пройти через это.
Вечерний туман настолько густой, что я не вижу ничего дальше двадцати футов от меня. Уличные фонари, светящиеся янтарным в тумане, напоминают мне минералы в огне. Кир однажды очаровал меня этим цветным огнём, подарив вместо привычного букета цветов. Бледный порошок на его ладони маленький ключ к оттенку пламени. Словно магия: маленькое пламя горит то красным, то фиолетовым, словно кошачьи глаза плещутся в темноте. Но это лишь наука бура, хлорид меди, сульфат натрия. Теперь мне это известно.
На часах было только десять вечера, когда мы с Шарлоттой приходим в «Изумрудный город», весь день подготавливаемый остальными. Вышибалы припугивают огромную толпу у дверей, проверяя список гостей. Джаред бросает на меня благодарный взгляд, давая проход среди народа. Меня пробирает дрожь в шёлковом платье устричного цвета современной версии моего наряда в тот самый день много лет назад. Я всегда ценила симметрию, а это словно дань моему первому Воплощению. Маленький ключик от автомобиля прикреплён к обратной стороне моего лифа, плоским кармашком выделяясь против моего сердца. На мне ни одной драгоценности, кроме ядовитого кольца, в секретном отсеке которого лежит последний подарок для Кира.
Второй шаг, и я внутри, поражённая басами и громкими голосами. Я медленно ступаю по лестнице в такт слабым ударам сердца. Шарлотта поддерживает меня рукой за талию.
Сера, тебе нельзя так долго медлить с новым телом, взволнованно шепчет она. Ты сама себя толкаешь к краю.
Ты знаешь меня, говорю я, вынужденно смеясь. Всегда живу до конца.
Кир ждёт нас у двери. Его глаза мерцают в попытке смотреть при низком освещении.
Серафина, ты прекрасно выглядишь, шепчет он, притягивая меня к себе. Я окружена его травяным запахом, его сильными руками. Воспоминания маскарадного бала всплывают в голове, но
я с усилием заталкиваю их обратно. Ностальгия мой враг этой ночью. Мне нельзя оглядываться в прошлое.
Это удивительно, говорит Шарлотта, приглаживая своё расшитое блёстками зелёное платье, никогда раньше не была в «Изумрудном городе».