Неужели сложнее Берри?
Ох, ну это другое дело шевельнув широкими плечами, граф расстегнул две перламутровые пуговки на бирюзовом сюртуке тесноватым он стал, пора, пожалуй, сказать Генриору, чтобы кухарка не подавала к ужину сдобы. Поправив загнувшуюся манжету, граф устало проговорил: Видишь ли, родная, эту историю я не хочу ворошить. Берри было пятнадцать, когда он исчез. Десять лет прошло срок немалый. Мы искали его О, как искали! Полисмены, детективы, чародеи, гадалки и что? Ничего. Родная, я всё бы отдал, чтобы сын нашелся. Но годы идут. Надежды, что мы встретимся, почти нет.
А мама верит, что он жив.
Что ж, в ней всегда было больше оптимизма. Смотри, Генриор несет нам напитки, а я как раз хотел выпить морса. Этот человек всегда угадывает мои желания.
Генриор, работавший в Розетте три десятилетия и давно превратившийся из незаметного дворецкого в незаменимого помощника, аккуратно поставил на круглый деревянный стол чеканный поднос с изящными хрустальными бокалами, похожими на шахматных королей. Выпрямился высокий, седой, серьезный.
Мне подумалось, что вам будет приятно освежиться. Вечер сегодня душный.
Ты как всегда вовремя, Генриор, кивнул граф, с удовольствием отпивая из бокала малиновую прохладу.
Мы говорили про Берри, Элли посмотрела на дворецкого. Мама считает, что он вернется. А вы?
Конечно. Этим и живу, немедленно отозвался Генриор. Кстати, Берри очень вас любил, называл куклой и любил катать на плечах.
Я помню! улыбнулась Элли.
Всё, достаточно воспоминаний! граф поставил на стол бокал с недопитым морсом. Сердце от них болит. Былого не воротишь.
Генриор не ответил. Он церемонно кивнул и, спросив позволения, с достоинством удалился, а граф вздохнул и печально потрепал мохнатого Рика.
Папа, а ты помнишь времена, когда Генриор был просто прислугой, как Ранита? глянула на отца Элли. Я Розетту без него и представить не могу!
Прислугой? граф задумался. Да нет, он и в молодости отличался от других. Правда, старина любит в эту роль поиграть. Мол, я дворецкий, чего изволите? Фрукты принесу, гостей встречу Но все это мишура, понимаешь? Он мудрый человек, разговаривать с ним одно удовольствие. Вы-то, дети, птички залетные, нечасто к старику заглядываете. На Генриоре весь замок держится. Он надежный, вот что главное граф достал серебряные часы на цепочке, покачал головой: А ведь как время-то спешит! Поздно уже. Пора бы вздремнуть.
Да, пойду к себе. Доброй ночи!
Спокойной ночи, родная.
Граф так и не заметил, что в глазах дочери пляшут нетерпеливые искры горячего и веселого волнения.
Глава 2. А ты любишь сидеть у костра?
Но когда комнату посетила маленькая хозяйка а Элли тогда было не больше семи лет граф огорчился. Элли недовольно глянула по сторонам, потрогала комод с инкрустацией, заглянула в шкаф, посверкивающий бронзовыми ручками-львами, и капризно заявила:
Нет, папа, тут я ночевать не буду! Я в город поеду, домой.
Почему, принцесса? переполошился граф. Тебе не понравилось?
Да здесь же как в школе, в кабинете директора!
Подожди, крошка, засуетился граф. Зачем домой? Ты и так редко приезжаешь. Только скажи, чего хочешь, и твоя комната будет такой. Я ведь уже немолод, подзабыл, что любят маленькие девочки. Мне хотелось, чтобы все было солидно, то есть дорого, понимаешь? Ну, что бы ты хотела увидеть?
Мне надо подумать! серьезно заявила Элли, забравшись с ногами на диван, и тут же воскликнула: Придумала! Я хочу мишек! Но не плюшевых их и так полно. Мне нужны занавески с мишками и коврики. И на стенах девочки-мишки. С бантиками.
С бантиками? озадаченно промямлил граф. А потом закивал и крепко обнял малышку: Будут мишки, будут бантики! А пока погостишь в спальне Милены, хорошо?
Не прошло и недели, как комната Элли преобразилась. Вместо массивных шкафов появились невесомые этажерки, вместо громоздкого секретера легкий письменный стол, вместо тяжелых портьер с кистями розовые шторки с мишутками на велосипедах. А на белых стенах красовались веселые медведицы с огромными, похожими на синих бабочек, бантами. Увидев такую красоту, Элли засмеялась и принялась обниматься с отцом.
С тех пор прошло много лет, но мишки из комнаты Элли не исчезли. Раз в три года в замке устраивали ремонт, но граф, помня о желании младшей, всегда просил нанести на стены тот же рисунок, который ей приглянулся.
А Элли не хотела огорчать отца, поэтому так и не решилась объяснить, что мишки с бантиками ее давно уже не впечатляют.
Едва сгустились сумерки, Элли задернула занавески и, справившись с волнением, от которого в сердце тоже порхали синие мотыльки, принялась торопливо вытаскивать из шкафа деревянные плечики. На кровать полетели наряды. «Юбка с воланами слишком романтичная. В белом платье я буду походить на невесту или на привидение. Лимонный костюм чересчур приметный. Конечно, можно надеть штаны с рубашкой, в городе многие девочки так одеваются, но здесь все-таки не город»
В дверь тихо постучали, и Элли, мгновенно накинув красно-коричневый клетчатый плед на разбросанную по кровати одежду, тихо отозвалась: