Держа фуражку на согнутой в локте руке, Були щелкнул каблуками:
Полковник Билл Були, прибыл по вашему приказанию, сэр.
Лой простоял секунду спиной к вошедшему, затем повернулся и с правдоподобной улыбкой протянул руку:
Були! Рад видеть... Присаживайтесь. Кофе? Лучший кофе по-прежнему доставляют с Земли.
Були сел.
Нет, сэр, благодарю. Я полчаса назад заправил баки под завязку.
Мудрый шаг. Генерал опустился в кресло. Как добирались?
Долго и медленно, ответил Були, гадая, к чему приведет разговор. Похоже, мы кланялись каждому астероиду.
Лой состроил мину.
Боюсь, это знамение времени. Уже полгода, как эти крохоборы сократили пассажирские рейсы. И увы, я не думаю, что худшее у нас позади.
Були вежливо кивнул:
Да, сэр.
У Лоя были глубоко посаженные, черные, как пушечные ядра, глаза. Он соединил пальцы рук и в образовавшийся треугольник посмотрел на полковника.
Дело привлекло к себе много внимания. Вы бы только видели эти заголовки! «Украдены припасы!», «Офицер ограбил Легион!», «Исчезло оружие!»... Кошмар, да и только. Особенно теперь. После второй хадатанской войны прошло полвека, народ размяк. Сейчас бы совсем не помешали действия по наведению порядка. Встряхнуть людей, разбудить...
Было совершенно ясно, к чему он клонит. Ясно даже тому, кто последние два года провел на окраине общественной жизни. Дело Пардо послужит предлогом для дальнейшего сокращения расходов на армию.
Були постарался сохранить выдержку.
Что вы предлагаете, сэр? Чтобы я изменил свидетельские показания?
Лицо генерала окаменело.
Я предлагаю, чтобы вы следили за своим языком, полковник... не то сами пойдете под суд. Патриция Пардо метит в Президенты и даже имеет шансы на победу, а этот инцидент может сорвать ее планы. Что было бы весьма некстати, поскольку губернатор одна из тех немногих, кто нас поддерживает.
Були посмотрел собеседнику прямо в глаза. Он не желал сдаваться так легко.
Лой нарушил молчание:
Да, мы оба знаем, что Пардо по уши в дерьме и заслуживает наказания. Два года на Дранге пойдут этому ублюдку на пользу! Но почему из-за какого-то прохвоста должен страдать весь Легион? В чем мы меньше всего сейчас нуждаемся, так это в негативном освещении событий со стороны прессы.
Були хотел было ответить, но генерал предупреждающе поднял руку.
Не рубите сплеча, подумайте... Это все, о чем я вас прошу. Увидимся в суде.
Намек ясен извольте выйти вон. Були поднялся и со словами «Да, сэр» повернулся к двери.
Лой, заметив гриву серебристо-серого меха, сбегавшую по шее полковника, поморщился. Полукровка! Если так пойдет и дальше, кого еще увидишь в Легионе? Чешуйчатых офицеров?
Его передернуло.
Конференц-зал был невелик, стены выкрашены зеленым с оттенком желчи. Никаких украшений, кроме убого исполненного портрета капитана Жана Данжу и вербовочного плаката в опрятной раме. На плакате был изображен Десантник II, его руки исторгали смерть, вокруг ковром убитые, и надпись: «Он гибнет последним». Из мебели многострадальный деревянный стол, шесть разномастных стульев и мусорная корзина.
Патриция Пардо была хороша собой. Такая красота дается ценой труда и расчета. Светлые волосы, зеленые глаза, белоснежные зубы. О чем бы она ни заговорила, в ее речи сквозила привычка к приказному тону. Вот и сейчас...
Фокси, сделайте перерыв. Я хочу поговорить с сыном.
Генри
Фокс-Смит, темнокожий, с необыкновенно умными глазами, был адвокатом, причем из лучших, и стоил каждого кредита из своих непомерных гонораров.
Патриция, скажите ему, чтобы больше не ходил под себя. Второго шанса не будет.
По костюму, обошедшемуся в восемьсот кредитов, пробежала световая рябь, когда Фокс-Смит вышел в коридор. Клацнула дверь, и Патриция Пардо обернулась к сыну.
У капитана Мэтью Пардо были отцовские черты лица, материнские глаза и полные, легко надувающиеся губы. Выглядеть беспечным ему никак не удавалось, тем более в присутствии Патриции.
Только одна преграда стоит между мною и президентским креслом. И эта преграда мой сын. Ты имел все, и все выбросил на помойку. Ради чего? Нескольких сотен тысяч кредитов?
Мэтью Пардо смотрел на свои туфли.
Ты закончила?
Нет, в тихом бешенстве ответила мать. Никоим образом. У нас еще есть шанс. Не ахти какой, но есть. По словам Фокси, все улики косвенные, кроме результатов генетической экспертизы. О чем же ты думал, черт побери? Да на такую дурость не был способен даже твой безмозглый папаша!
Мне долго все сходило с рук, сказал в свое оправдание Мэтью. А ты, между прочим, и похуже кое-что делала.
Следи за языком! рявкнула Патриция. Тут могут стоять «жучки»!
Нет, это не в привычках Легиона, презрительно скривился Мэтью.
Меня беспокоит не Легион, хмуро промолвила мать. Я встречалась с генералом Лоем, и он согласился поговорить с полковником Були.
Мохнатый не уступит, ответил младший Пардо. Ни за что на свете.
Надейся, что все-таки уступит, процедила Патриция. Потому что больше тебе надеяться не на что.
В аудитории собрался целый «зверинец»: репортеры, штабная мелочь, служивые роботы. На сцене рядком сидели и стояли семеро офицеров: генерал-лейтенант, два полковника, два майора и два капитана.