В течение получаса мне нечего было делать, сказала она. Не можете ли вы дать мне еще какую-либо работу, которой я могла бы заняться, если это случится снова.
Можете почитать книгу, их много там, в книжном шкафу, сказал я ей. Или я могу дать вам некоторые письма с тем, чтобы ответить на них.
Спасибо, это будет лучше. (Она, очевидно, добросовестна).
Мы снова начали.
Она сидит со своим блокнотом за столом и, когда я останавливаюсь, сохраняет полную тишину это хорошо. Я доволен своей работой. Сегодня ужасно жарко и в воздухе какое-то напряжение, как будто что-то должно случиться. Новости все те же, может быть, чуть-чуть лучше Сегодня у меня небольшой обед. Вдова, Морис и мадам де Клерте как раз четверо, а после обеда мы едем в театр. Я редко выхожу для меня это так сложно А Морис дает нам ужин в своих комнатах, в Ритце. Сегодня мое рождение мне тридцать один год.
На некоторых людей страх оказывает особенное действие. Лицо Одетты посерело и она с трудом владела голосом. Я думал о том, скоро ли она позволит сдержанности соскочить с себя и без оглядки убежит в погреб. Мадам де Клерте совершенно не была взволнована.
А затем произошло самое драматическое. Бум! весь дом задрожал, стекло в окне разлетелось на кусочки. Морис потушил свет и приподнял уголок плотной занавеси, чтобы выглянуть наружу.
По-моему, они разнесли Вандомскую колонну, сказал он с уважением и в то время, как он говорил, другая бомба упала позади нас на министерство, а несколько осколков пронеслось по воздуху и врезалось в нашу стену.
Нас всех швырнуло через комнату, я и мадам де Клерте упали друг на друга у дверей открывшихся наружу. Вопли Одетты заставили нас подумать, что она ранена, но на самом деле она была цела и погрузилась в прерывистую молитву. Морис помог встать мадам де Клерте, а я на минуту зажег карманный фонарик. Я не чувствовал никакой боли. Мы сидели в темноте, прислушиваясь к доносившемуся некоторое время смятению и взрывающимся бомбам, из которых ни одна, однако, не была близка. Единственным звуком в нашей комнате был голос Мориса, успокаивающего Одетту.
Мадам де Клерте тихонько засмеялась и закурила папиросу.
Близкая вещь, Николай, сказала она. Теперь давайте спустимся и посмотрим, кто убит и где именно были взрывы. Знаете, вид действительно интересен, можете мне поверить. Когда два дня тому назад Берта ударила в, мы бросились к такси, чтобы поехать и посмотреть
на это место. Вот уж две недели, как у Корали есть бензин для ее машины, она лукаво рассмеялась, господин министр должен же выказать каким-нибудь способом свою благодарность, не правда ли? Корали такая душка! Да! Некоторые разместились с ней нас была довольно большая компания и когда мы добрались туда, там старались потушить огонь и выносили трупы. Раз-другой вы должны сопровождать нас в этих поездках для перемены хоть что-нибудь.
Перед войной эти женщины не могли бы глядеть на мучения мыши.
Когда, после сигнала «все спокойно», мы спустились в вестибюль, вид был замечателен. Большие стеклянные двери салона взрывом отброшены внутрь, все окна выбиты, а Вандомская площадь масса обломков; я думаю там не осталось стекла целого.
Но никто не выглядит слишком взволнованным эти вещи повседневны.
Не знаю, будем ли мы помнить в последующие годы странную беспечность, развившуюся в каждом, или позабудем войну и станем такими же, как были прежде. Кто знает?
Сегодня утром я спросил мисс Шарп:
Что вы делаете вечером, когда уходите отсюда?
В эту минуту я позабыл, что Морис сказал мне, что она делает бинты. Она взглянула на меня и ее манеры стали ледяными не понимаю, почему она считает, что я не имею право задавать ей вопросы. Я говорю «взглянула на меня», но я никогда не уверен, что делают ее глаза, так как она никогда не снимает желтых очков. Во всяком случае, последние казались направленными на меня.
Я делаю бинты.
Не устаете ли вы до смерти после целого дня работы со мной?
Я не думала об этом в бинтах большая необходимость.
Она держала карандаш и блокнот наготове, очевидно не собираясь разговаривать со мной. Этот вид вечного прилежания начинает раздражать меня. Она никогда не суетится и работает все время.
Сегодня за завтраком спрошу Буртона, что он думает о ней. Как я сказал раньше, Буртон знает свет.
Что вы думаете о моей машинистке, Буртон?
Он ставил передо мной блюдо с суррогатом еды сегодня не мясной день. Мой одноногий повар настоящий артист, но считает меня дураком потому, что я не позволяю ему мошенничать, хотя наша общая нужда в ногах создала между нами дружеские отношения.
А ведь имея брата торговца, я мог бы доставать для мсье цыплят и все, что ему только было бы угодно, жалуется он каждую неделю.
Гм! прокаркал Буртон.
Я повторил вопрос.
Молодая лэди работает очень аккуратно.
Да. Совершенно верно, род машины.
Она заслуживает своих денег, сэр Николай.
Конечно, заслуживает, я знаю все это. Но что вы о ней думаете?
Прошу прощения, сэр Николай я не понимаю
Я почувствовал раздражение.
Конечно, понимаете. Я хочу сказать, что она за существо?
Молодая лэди не болтает, сэр, она не ведет себя, как другие девушки.