Чазов попытался найти разумный выход:
Борис Николаевич, давайте будем объективны. Профессор Башуров один из лучших травматологов страны. Если он говорит, что стационар не нужен, может быть, стоит ему доверить?
Евгений Иванович, настаивал Топорнин, я не подвергаю сомнению квалификацию Владимира Николаевича. Но представьте заголовки западной прессы, если что-то пойдет не так: «Советские врачи недооценили травму русского гения». Мы не можем себе этого позволить.
Стрельцов, который до этого момента сдерживался, наконец взорвался:
Борис Николаевич, это же абсурд! Вы хотите держать здорового парня в больнице из-за того, что кто-то где-то что-то подумает?
Эдуард Анатольевич, холодно ответил Топорнин, вы последний человек, который имеет право что-то говорить в этой ситуации. Именно ваша безответственность привела к этой ситуации.
Лицо Стрельцова покраснело:
Моя безответственность? Я принял тренерское решение, основанное на
На чем? перебил его Топорнин. На желании любой ценой обыграть «Спартак»? На неспособности признать, что команда может выиграть и без Сергеева?
Сайкин почувствовал, что ситуация накаляется, и попытался вмешаться:
Товарищи, давайте не будем
Нет, Валерий Тиммофеевич, резко сказал Топорнин, пора расставить точки над «и». Эдуард Анатольевич поставил под угрозу не только здоровье Ярослава, но и серьезные государственные интересы. И теперь еще смеет что-то требовать!
Стрельцов поднялся с места:
Борис Николаевич, вы зашли слишком далеко! Я всю жизнь в футболе и я знаю делаю!
Знаете? язвительно спросил Топорнин. И что же вы выиграли, по большому счёту? Валентин Козьмич оставил вам команду которая выиграла кубок страны и кубок кубков. И сейчас вы точно так-же эксплуатируете его наследие. И откровенно говоря вы едете на Сергееве!
Борис Николаевич! попытался остановить его Чазов, так как совещание всё дальше скатывалось в какую-то базарную свару, но Топорнин уже не слышал:
Вы тренер-неудачник, который завидует успеху своего игрока! Именно поэтому вы так легкомысленно отнеслись к его здоровью!
Малофеев встал с места:
Борис Николаевич, это уже переходит границы
Нет! рявкнул Топорнин. Не переходит! Этот человек по своему легкомыслию едва не разрушил карьеру величайшего таланта! Лицо Стрельцова стало мертвенно-бледным:
Как вы смеете
Смею! продолжал Топорнин. Потому что вижу насквозь таких, как вы! Неудачники, которые не могут простить другим успеха! Вы завидуете восемнадцатилетнему мальчишке, который добился того, о чем вы могли только мечтать!
Сайкин попытался заступиться:
Борис Николаевич, Эдуард Анатольевич хороший тренер, команда его любит
Валерий Тимофеевич, не защищайте его! отмахнулся Топорнин. Этот человек скрытый вредитель! Он подсознательно хотел навредить Сергееву, потому что не может смириться с чужим успехом!
Прояев возмутился:
Борис Николаевич, это несправедливо! Эдуард Анатольевич
Анатолий Георгиевич, и вы хороши! перебил его Топорнин. Врач команды! Должны были запретить Сергееву играть! А вместо этого пошли на поводу у этого он указал на Стрельцова, этого завистника!
Стрельцов еле стоял на ногах, его качало как боксера который только что получил тяжёлый удар, дыхание стало тяжелым. Состояние грогги, вот на что это было похоже:
Борис Николаевич вы не имеете права Я отдал футболу всю жизнь
Отдали? хохотнул Топорнин. И что получили взамен? Ничего! А теперь хотите потопить того, кто реально что-то значит!
Топорнин подошел ближе к Стрельцову:
Знаете, что я думаю? Вы просто не выносите того, что восемнадцатилетний парень затмил всех наших заслуженных ветеранов! Что он уже добился больше, чем вы за всю карьеру!
Сайкин встал с места:
Борис Николаевич, остановитесь! Вы заходите слишком далеко!
Нет, Валерий Тимофеевич! не унимался Топорнин. Пора сказать правду! Этот человек поставил под угрозу проект, над которым мы работали годы! Из-за его безответственности может сорваться сделка на миллионы! И все из-за чего?
Из-за зависти к семнадцатилетнему гению!
Стрельцов вдруг схватился за грудь левой рукой. Его лицо исказилось гримасой боли:
Не могу простонал он. Сердце
Еще и комедию разыгрывает! фыркнул Топорнин. Думает, жалостью
Но Башуров уже бросился к Стрельцову:
Это не комедия! Острый коронарный синдром!
Стрельцов попытался сделать шаг, но ноги не держали. Он начал оседать, продолжая держаться за грудь:
Не могу дышать
Чазов выскочил из-за стола:
Немедленно вызывайте кардиологическую бригаду!
Сайкин побледнел:
Эдуард Анатольевич! Что с вами?
Стрельцов упал на ковер, и Башуров тут же начал оказывать первую помощь. Опытные руки расстегнули воротник рубашки, проверили пульс:
Пульс слабый, неритмичный. Острый инфаркт миокарда.
В кабинете началась суета. Прояев помогал Башурову, Малофеев метался по комнате, Чазов говорил по телефону с больницей. Сайкин стоял над упавшим Стрельцовым с искренним ужасом на лице. Только Топорнин остался в стороне, бледный и растерянный.
Как быстро прибудет бригада? спросил Башуров у министра.
Пара минут максимум, ответил Чазов. Это же Минздрав, у нас всегда дежурит кардиологическая бригада.