Мальчик, конечно, не мог видеть своего гостя - для большинства людей духи невидимы, - но смутно почувствовал его присутствие, едва тот проник в комнату, и даже оглянулся - но, разумеется, ровным счётом ничего не обнаружил. Когда же золотистые крупицы коснулись его головы, мальчик вдруг ощутил что-то странное, какое-то непонятное тепло в груди, там, где сердце, и, охваченный внезапной уверенностью, что упустил нечто очень важное, вплотную прильнул к окну. Тут-то он, наконец, увидел воробышка - жмущийся к стеклу крохотный комочек.
"Бедняжка! - прошептал мальчик. - Ты, должно быть, голоден и совсем замёрз".
Он посмотрел на кусок хлеба, который всё ещё держал в своей пухлой ручке, затем на воробья, потом опять на хлеб - и снова на воробья. Глаза ребёнка блеснули. Улыбаясь, он достал из кармана носовой платок, расстелил его перед собой, раскрошил туда остатки хлеба и приоткрыл окно.
- Иди сюда, дружок! - позвал он воробышка. - Покушай и погрейся!
Птичка сначала опасливо смотрела на отворённое окно; потом, привлечённая веявшим изнутри теплом и видом свежих хлебных крошек, робко впорхнула в комнату, села на краешек платка и начала клевать - поначалу осторожно, затем всё смелее и смелее. Мальчик снова закрыл окно, чтобы не напустить в тёплую комнату студёного воздуха, а Дух Рождества, довольный проделанной работой, вылетел на улицу и продолжил свой путь.
Но не успел он миновать и пары домов, как чей-то голос остановил его:
- Дух Рождества... Дух Рождества-а-а!.. Постой!..
Дух, чуть не перевернувшись в воздухе вверх тормашками от неожиданности, обернулся: к нему на всех парусах летели три крошечных существа, одетых в красные колпачки и зелёные платьица. Их полупрозрачные, переливавшиеся всеми цветами радуги крылышки возбуждённо трепетали, а на нежных, белоснежно-белых личиках, читалось замешательство и беспокойство. То были помощники Духа Рождества - эльфы.
- Наконец-то мы тебя нашли, - наперебой заговорили они, едва поравнявшись с Духом. - Мы уж и не знали, что делать, совсем голову сломали. Всё перепробовали - ничего не помогает. Ни-че-го!.. Но теперь-то, конечно, всё будет хорошо: ты обязательно что-нибудь придумаешь!
Дух Рождества, ошеломлённый, озадаченный, смотрел на них большими круглыми глазами, всем своим видом являя растерянность и непонимание.
- Погодите, - пробормотал он и слегка встряхнул головой, пытаясь привести в порядок путаницу роившихся там мыслей, - что-то я ничего не пойму. Что случилось? Кому надо помочь?.. Да не тараторьте же все разом, лучше расскажите всё по порядку!
И эльфы, успокоившись немного, поведали ему, в чём было дело. А дело было так.
Пролетая мимо богатого особняка, величаво стоявшего посреди обширного газона, обнесённого кованой оградой, эльфы почувствовали, что там не всё благополучно: от дома так и веяло грустью. Очевидно, кто-то из его обитателей был глубоко опечален. Облетев здание со всех сторон и заглянув в каждое окно, они выяснили, в чём дело: маленький мальчик, любимец всей семьи, сидел на полу в детской, обводя равнодушным взглядом окружавшие его дорогие игрушки, и то и дело глубоко вздыхал. Переполнявшая его тоска широкими волнами разливалась в воздухе и распространялась далеко вокруг - её-то и почувствовали эльфы, когда летели мимо.
Грустный ребёнок! Да ещё и в канун Рождества! Разве можно допустить такое? Эльфы, подобно духам обладавшие счастливой способностью проходить сквозь стены, без труда проникли в детскую и тут же принялись за дело.
Для того, чьё призвание - делать людей счастливыми,
перво-наперво нужно разузнать, что же этим людям, собственно, нужно. Поэтому, оказавшись в комнате, один из эльфов, не тратя времени впустую, подлетел к мальчику и слегка подул на его макушку. Головку ребёнка тут же окружило лёгкое мерцание, и перед глазами эльфов поплыли мысли, которыми тот был поглощён.
На удивление, сами по себе мысли мальчугана отнюдь не были печальными - скорее, даже наоборот. Он думал о подаренных отцом игрушечных доспехах - мечте любого мальчишки; о мамином подарке - книге с захватывающими дух историями, повествующими о самых невероятных приключениях в дальних краях, на суше и на море; о большом куске его любимого сладкого пирога, специально для него припасённого няней; наконец, о ярких, красочных картинах, старательно - и, надо сказать, искусно - нарисованных его старшей сестрицей и преподнесённых ему в коробочке, перевязанной красной лентой. Но надо всем этим тяготела какая-то смутная, неизъяснимая печаль - дымчатая завеса тоски, сквозь которую светлые, радостные образы виделись тусклыми и безжизненными.
Эльфы были озадачены: мальчик как будто ни в чём не нуждался, а между тем было совершенно ясно, что ему чего-то очень не хватает. Не зная, что предпринять, они какое-то время молча и растерянно смотрели друг на друга.
- Может, он хотел чего-то ещё? - осмелился, наконец, предположить один из эльфов. - Мечтал о каком-то особенном подарке - и не получил его?
Остальные неуверенно покачали головами: непохоже, чтобы дело было в этом. Но проверить всё ж таки стоило, тем более что ничего другого им в голову пока не приходило.