В моем расписании первым уроком стоит статистика и теория вероятности. Еще в этом семестре у меня будут развивающиеся страны и этика (Даника бы обрадовалась, что я выбрал в качестве факультатива по истории такой предмет, именно поэтому я и
не сказал ей об этом), английский, физика, продвинутая лепка (смейтесь-смейтесь), продвинутый французский и «Фотошоп».
Я выхожу из общежития Смит-Холл и поворачиваю к учебному центру Финке, на ходу изучая бумажку с расписанием. Статистика, наверное, на третьем этаже придется подниматься по лестнице.
Прямо мне навстречу идет Лила Захарова. На ней школьная Веллингфордовская форма: пиджак, плиссированная юбка и белая рубашка; коротко постриженные волосы сияют золотом. При виде меня у нее на лице появляется странное выражение смесь ужаса и надежды.
Что появляется на лице у меня самого боюсь даже вообразить.
Лила?
Опустив взгляд, она отворачивается.
Бросившись вперед, я хватаю ее за руку. Как будто боюсь, что она не настоящая. От прикосновения моей затянутой в перчатку руки Лила замирает.
Я грубо разворачиваю ее к себе. Что я творю? Но в голове такая путаница.
Что ты здесь делаешь?
Она дергается, как от удара.
Ну просто молодец, Кассель. Умеешь любезничать с девушками.
Я знала, что ты разозлишься.
На ее побледневшем растерянном лице не осталось и следа былой жестокости.
Не в этом дело.
Я, по правде, и сам ни черта не понимаю, в чем тут дело. Ей не следует здесь быть. Но я хочу, чтобы она здесь была.
Не могу справиться говорит Лила отчаянным срывающимся голосом. Кассель, я пыталась не думать о тебе. Все лето пыталась. Сто раз порывалась к тебе приехать. Кулаки сжимала до крови, чтобы сдержаться.
Вспоминаю, как в марте сидел на крыльце родительского дома и умолял Лилу поверить, что она под действием проклятия. Как по ее лицу медленно разливался ужас. Как она спорила, как, наконец, уступила и согласилась, что нам лучше не видеться, пока магия не ослабнет. Я все помню, ничего не забыл.
Лила мастер сновидений. Надеюсь, ей спится лучше, чем мне.
Но ты здесь я не знаю, что еще сказать.
Мне больно, когда я вдали от тебя, Лила выговаривает слова тихо и медленно. Даже не представляешь, насколько больно.
Мне так и хочется сказать: «Представляю!» Отлично представляю, каково это любить того, кто никогда не будет твоим. Хотя, может, и нет. Может, влюбиться в меня настолько ужасно, что я действительно не представляю.
Я не смогла Мне не хватило сил она вот-вот заплачет, губы слегка дрожат.
Прошло уже почти полгода. Твои чувства хоть как-то изменились?
Конечно же, проклятие должно было ослабнуть.
Хуже, я чувствую себя еще хуже, чем в начале. А что, если это никогда не закончится?
Закончится. Уже скоро. Нужно просто переждать, лучше, если ты
Я замолкаю на полуслове. Так трудно сосредоточиться, когда Лила смотрит вот так.
Я же тебе раньше нравилась. А ты мне. Кассель, я тебя любила. Еще до проклятия. Всегда тебя любила. И пускай
Больше всего на свете мне хочется ей поверить. Но я не могу. Не верю.
Я знал, что рано или поздно это случится. Оттягивал, как мог, но всегда знал. И сейчас знаю, что именно должен сказать. Потому тщательно отрепетировал свою речь, ведь иначе, без подготовки я бы просто не смог.
А я тебя не любил. И сейчас не люблю.
Выражение ее лица стремительно меняется. Как жутко. Она бледнеет, отступает назад. Словно закрылась от меня.
Но тогда, в твоей комнате. Ты сказал, что скучал, что
Я пока в своем уме, нужно быть кратким, иначе она сразу все поймет, ведь Лила повидала на своем веку немало лгунов. Просто хотел, чтобы ты со мной переспала.
Она судорожно втягивает воздух.
Как больно. Ты это специально говоришь, чтобы сделать мне больно.
Я не хотел делать ей больно, я хотел, чтобы ей стало противно.
Хочешь верь, а хочешь нет, но именно так все и было.
Почему же тогда не переспал? Почему сейчас не хочешь? Если тебе нужно только перепихнуться, я же не смогу отказать. Я вообще ни в чем не могу тебе отказать.
Где-то вдалеке раздается звонок.
Прости меня.
Это «прости» вырывается само собой. Я не собирался просить прощения, но что еще делать? Не знаю. Не могу смотреть, как она мучается. Такого злодея мне сыграть не под силу.
Не нужна мне твоя жалость, Лила заливается лихорадочным румянцем. Буду ждать здесь, в Веллингфорде, пока проклятие не ослабнет. Если бы я рассказала папе, что сотворила твоя мать, он бы ее убил. Помни об этом.
И меня заодно.
Да. И тебя заодно. Так что просто смирись. Я остаюсь.
Я не могу тебе помешать, тихо говорю я ей в спину.
Лила поднимается по лестнице. Тени скользят по ее пиджаку. Я сползаю по стенке.
Конечно же, на урок я опоздал. Пытаюсь незаметно
проскользнуть в класс, но профессор Келлерман только вопросительно поднимает кустистые брови. Над доской висит телевизор по нему только что закончили крутить утренние объявления. Наверное, рассказывали, что будет на обед и когда собрания кружков. Вряд ли я пропустил что-то особенно важное.
Все равно спасибо Келлерману. Ведь он вполне мог бы устроить мне разнос, а я вряд ли бы сейчас с этим справился.