Ладно. Будем считать неслучившийся срыв минуткой слабости. И сыграем актриса я или где? роль послушной китайской дошкольницы.
Учитель, нагрузка с меня сползла, смогла и я подняться с пола. Простите. Ученица нарушила строй.
Попробуйте после такого ко мне придраться.
М, повернулась ко мне Е. Ответь: почему ты это сделала?
Мячик, делаю большие и круглые, как означенный предмет, глаза. Прыгнул высоко. Испугалась.
Если она вменяемая, и действительно пропустила всё самое драматичное, то примет мое объяснение. Не станет нагнетать. Еще и Шань «дакает» и кивает, как заведенная. Я свой пас «уважение к учителю» подала, теперь ваш черед. Принимать его или нет.
А как ты это увидела? задумалась учитель. Через одну позицию?
Глазками, молниеносный ответ.
И ресничками так наивненько: хлоп-хлоп-хлоп.
Е (точно Е, я же еще при первом знакомстве в голове проигрывала: «Е, е-е, е-е», часть припева ослика из Бременских музыкантов) переводит взгляд с меня (сама невинность же!) на Шань, а та глядит на Вэйлань. Клубничный леопард спрятала руки за спину и опустила голову. Видимо, пол так красив, что его срочно надо рассмотреть во всех подробностях.
Вэйлань, к этой кисе учитель Е обращается без крика. Твой мяч летел сильно. Не так, как я учила. Как так вышло?
Мячик мнется клубничина. Сам? Случайно?
А она хороша, шепчу еле слышно. Заслуженное место у Сюй среди одаренных детей.
М грубо мычит Шуфэн. Мэй. Хвалишь её?
Она взяла наше оружие, шепчу, ярко представляя день лепки пельменей и то, как предлагала отмазывать акулу за мокрое дело. И отбилась им от атаки.
Не поняла, машет головой и чернявыми хвостиками подруга. Сложно. Сложнее, чем в маминой книге. Она мне перед сном читает.
И вызывает у меня еще одну ассоциацию. С другой героиней истории, где присутствовала танцовщица-китаянка. Но это просто потому, что гномочки и маленькие девочки обладают схожей кавайностью.
А еще охота расспросить Цао о писательской деятельности ее матушки, но у учителя другие планы. Урок еще не кончился, с Шань они вроде бы всё прояснили. Леопардовые: «Сам, случайно», за чистую монету приняли.
«Лошары-ы-ы!» хочется мне выть в голос. Вой как форма истерического смеха, а не от горюшка. Сдерживаюсь.
Дети, соберите мячи и встаньте в круг, распоряжается наша ослица Е (поверить в «Мячик сам»? Серьезно?). Живее.
Не важно, встряхиваюсь я. Идем. Местами поменяемся.
А можно? у Шуфэн отвисает челюсть.
И это, считайте, главная бунтарка Саншайн. Для других учительский авторитет и вовсе неоспорим.
Пусть попробуют запретить, пока никто не видит, усмехаюсь.
К Вэйлань я подхожу со спины. Мы с ней почти одного роста. Весной она меня обгоняла, потом я ее догнала и даже немножечко перегнала. Главное, что девонька стоит между мной и глазком камеры.
Сейчас мы будем играть, вкрадчиво шепчу я в затылок малышки. Нормально играть. А если ты еще раз решишь пошалить, я тебе мяч на голову натяну.
Придвигаюсь к ней впритык и втягиваю воздух прямо за ее открытой шеей. Там у всех, но у девочек особенно сильно чувствительное место. Когда вот так тянут воздух в себя рядом с шеей, это слегка холодит кожу. И вызывает неприятное ощущение, тревожное такое.
Шея всегда теплая: на компактном участке тела расположено много артерий. Такие мерзлячки, как я-прошлая, могут греть об нее озябшие руки. Главное, не переусердствовать с прикладыванием к шее холодных культяпок.
Кстати, если сделать наоборот: выдохнуть горячим дыханием, ощущение прямо противоположное. Если кто не знал, дарю.
Мурашки и приподнявшиеся волосинки по нижней линии вот мой ответ, другого не надо.
Не вру, кстати. Действительно натяну. Но не бейсбольный и не целиком. Разрежу (ножнички-то мы сохранили) резиновый, сложу половинки одну в другую, да надену на кису, как шапочку. Ярко-розовую, есть у нас такие мячики в игровой.
Устраивать ребенку порку или того хуже? Не думайте обо мне так плохо. Вэйлань всего лишь ребенок, на которого давят и давят с пеленок. Передавили, очевидно же. Искривили детенышу психику И, честно сказать, я без понятия, как вправлять такие травмы.
Затем я обхожу кисю по дуге, подхватываю мячик, технично изображаю пас в сторону розовой «жертвы», но мяч не отправляю, конечно же. Придерживаю ладошкой.
Вэйлань неоткуда знать, что в обращении с баскетбольным мячом я кое-что могу. Просто потому, что Кира Воронова два года подряд (шестой-седьмой классы) сидела на скамейке запасных в школьной команде по баскетболу. Взяли меня туда за меткость и юркость. Выпускали редко, но, как говорится, метко.
Но время шло, другие девицы шли в рост, а Кира оставалась мелюзгой. Так что со спортом (и этим, и другими
попытками позже) не сложилось.
Тут выделываться не стану особо, потому как не намерена в баскетбол ударяться. В одну реку нельзя войти дважды, особенно, если вода в той реке тебе не по нраву.
Учителю я адресую фирменный взгляд котика из «Шрека». Он у меня и в той жизни выходил, что надо. А теперь, с детскими глазками (большими по местным меркам), это и вовсе оружие массового поражения.
И даже говорить ничего не приходится: Е, кажется, поняла, что наорала не на того юнита. Вины явно не чувствует, но понимает, что выступила непедагогично. Разрешающий жест рукой, и вот мы с леопардом в красных пятнах реально выступили на лице и шее пятнышки бьем по мячикам рядышком. Как лучшие подружки.