Есть подъем! вытолкнул Пашка, и всё сдвинулось в мире.
Я почти чувствовал, как «Ураган» завис и медленно, перебарывая гравитацию, потянул вверх. Навалилась перегрузка, стало трудно дышать, но я блаженно улыбался всё было «по правде».
Десять секунд полет нормальный.
Двигатели первой ступени работают устойчиво.
Двадцать секунд полет нормальный.
Параметры систем управления в норме. Стабилизация изделия устойчивая.
Тридцать секунд полет нормальный.
Давление в камерах сгорания в норме.
Сорок секунд полет нормальный.
Тангаж, рысканье, вращение в норме.
Пятьдесят секунд полет нормальный
Мое внимание рассеялось, а мысли спутались. Я думал о том, что нынешним космонавтам пока что далеко до звездолетчиков. Даже звания межпланетников они пока не достигли.
И всё же мне скоро болтаться в невесомости вне Земли, вне той привычной и размеренной жизни, которую мы ведем и устраиваем под зыбкой броней атмосферы. И Луна
«Dont fuck up, Garin»
Синева стратосферы понемногу темнела, замещаясь чернотой бесконечности, и я даже вздрогнул, когда
двигатели смолкли, а тело утратило вес.
Четыреста восемьдесят секунд. Корабль достиг заданной орбиты. Скорость полета расчетная.
Тот же день по БВ, позже
Борт ТМК «Заря-3»
«Какая же она здоровенная!» дивился я на «Салют-8». Целая гроздь блоков и модулей висела в пустоте, расправив на длиннущих фермах, словно паруса, плоскости радиаторов и солнечных батарей.
Примерно такой должна была выглядеть станция «Мир-2» в моей родимой «Гамме». Не дали.
«Энергию» отменили. О «Буране» забыли. «Мир-1» и вовсе утопили ради МКС, нам не нужной совершенно.
«Всё во имя американцев, всё для блага американцев!»
Думаешь об этом, и делается душно от стыда за наших восторженных дураков и улыбчивых предателей.
Воистину, советская эпоха самая великая в истории России, но до чего же позорны ее последние страницы!
И что толку в неприкосновенности «Альфы» с «Бетой»? Да, нас не затронуло бесстыдство «святых» 1990-х, но «Гамма»-то осталась мерзка и затхла
Я коротко выдохнул, словно избавляясь от мутного негатива, да и некогда впадать в минор за толстыми передними окнами круглилась Земля, сияя голубым и белым.
Прежде, чем состыковаться с орбитальной станцией, «Ураган» плавно откинул носовой обтекатель, выпуская наружу очередной модуль. Работники «Салюта» на маленьких, юрких космоскафах мигом подлетели и уволокли груз, пыхая маневровыми движками.
«Ураган», донесся высокий женский голос, вам разрешается стыковка. СУ «Надир».
Есть стыковка мужественным тоном ответил Почтарь, и не удержался: Леночка, ваш голосок надо записывать и слушать в дальних странствиях, смахивая скупую слезу
«Ураган», не засоряйте эфир всякими глупостями! строго отчитала Паху невидимая Лена, но чувствовалось, что девушка улыбается. А то всё Анечке расскажу!
Молчу, молчу
Челнок медленно, очень медленно приблизился к доковой палубе «Надир».
Видим узел станции, разлепил губы Римантас. Идем на стыковку.
Есть захват!
Касание! вытолкнула Лена.
Есть касание! Есть стык! Есть механсоединение!
Корабль легонько вздрогнул, и затих.
Приехали, буднично сообщил Павел, рассупониваясь. А вы, товарищ командированный, дуйте как бы наверх моя «Зорька» на «Зените», пятый узел.
Дую, покладисто сказал я. А груз?
Контейнер уже на месте. Дуй.
Кое-как я выплыл, ныряя в люк, и оказался словно внутри железнодорожной цистерны, только чистенькой, облицованной мягкими панелями и вкруговую увешанной терминалами.
Никого. Пусто. Или народ специально услали подальше, чтобы любопытные не углядели таинственного пассажира?
Круглая крышка люка разошлась передо мной, как диафрагма фотоаппарата, и пропустила в нижний блок. Тишину нарушал лишь шелест вентиляторов, да отдаленные голоса тонкие пластметалловые шторы не глушили акустику.
Оттолкнувшись, я полетел «как бы наверх» главная ось станции, сочлененная из трех базовых блоков, вытягивалась от Земли по вертикали. Ничем не перекрытый атриум на стыке между нижним и средним базовым впустил меня в знаменитый «садик», разросшийся в переходном отсеке, а единственного человека, встреченного мною по дороге, я заметил в просторном верхнем базовом блоке некто в серебристом комбинезоне просунулся в спальную капсулу, и что-то там перетряхивал.
А прямо передо мной, на сегментированной крышке люка, значилось: «Орбитальный док 'Надир». Ниже висела табличка с намалеванным черепом и грозной надписью: «Проверь герметизацию!»
Я боязливо крутанул ручку воздух не зашипел, вырываясь в вакуум и потянул крышку на себя. Вцепившись в залючину, оглядел блок. Пусто.
Неужто население станции и впрямь попряталось? Или просто занято работой?
«Во-во»
Пятый стыковочный узел открылся легко и просто, как дверца моей «волжанки». Цепляясь за поручни, я вплыл в тесный кессон. Закрыл внешний люк и отворил внутренний. Пахнуло нежилым запахом, какой отстаивается в брошенной квартире.
Служебный отсек. Точно такой же, как в тренажере «Зари» там, на Земле, в ЦПК. Только в том было тесно, а тут объем трехмерный. Я заглянул в командный отсек, и отплыл в обитаемый, где мне и место, командированному.