Я ее не осуждала. Понимала эти мысли слишком крамольные, слишком опасные и непривычные. А мы привыкли жить так, как диктуют заветы предков, потому что столетиями на них жил и держался Антрим.
Мы шли, рассеянно переговариваясь. По дороге Тира рассказывала о семейной жизни со Стьеном, делилась надеждами и планами на будущее, а я, к своему стыду, слушала ее вполуха. Потому что в голове звучал голос матушки Этеры:
Конец нашего народа близок.
Ребенок из пророчества должен умереть.
Слова сыпались градом, как камни, и давили своей тяжестью. Я не заметила, как прошла свой поворот, и теперь приближалась к старому жилищу Тиры.
Я иду навестить мать, подруга коснулась моего запястья. Хочешь зайти со мной?
Она все время плачет, беспомощно развела руками тетушка Исмара. Плачет и зовет маму. Я не знаю, что с ней делать, и бросила взгляд на сидящую в углу девочку.
Малышка устала рыдать, только жалобно скулила, размазывая по лицу слезы. Ей было чуть больше трех лет. От вида такого горького детского отчаянья я чуть не задохнулась. Каково потерять мать в таком возрасте, когда мир кажется огромным и пугающим, и совсем некому защитить?
Это слишком жестоко.
Женщина молчала, но я чувствовала ее согласие. Тира сидела тут же, на лавке за столом. Подруга только морщилась и отводила глаза.
Определенно, именно это дитя я видела на руках у Ольда, когда он гулял с лестрийкой по кромке макового поля. Вспоминая тот вечер, я вспоминала Ренна и все, что происходило между нами. И каждый раз со страхом гнала эти мысли прочь. Я боялась о нем даже думать будто Верховная могла подслушать мои мысли или покопаться во снах.
Осторожно я приблизилась к ребенку и присела на корточки. Протянула руку и погладила потную головку. Льняные кудри висели сосульками она не давала даже расчесать их. Если девочка вырастет среди искателей, на нее будут показывать пальцем, судить из-за цвета волос и глаз, как и меня когда-то.
Я слишком хорошо знала, каково это быть непохожей на других. Ловить на себе косые взгляды, терпеть насмешки и травлю от других детей. О, некоторые мальчишки были весьма изобретательны однажды едва не спалили мне волосы.
Девочка замолчала и уставилась настороженно, как маленький побитый зверек.
Где мама? спросила, глядя невозможно голубыми глазами прямо в сердце, раня его этим взглядом.
Я только губы сжала и сглотнула стоящий в горле ком. Вдруг дверь с шумом отворилась, и в кухню влетела Кори. Просияла при виде меня, я была у них редкой гостьей, но тут взор девушки метнулся в сторону бедного ребенка:
Я сделала для тебя куклу! Коринна достала из мешка цветастое нечто и натужно улыбнулась. Подошла к нам и протянула подарок девочке, но та замахала руками в страхе и зашлась еще более громким и судорожным плачем.
Я больше не могу это выносить! Тира сжала руками виски и полетела прочь, зацепив сестру плечом.
Хлопнула дверь. Мать проводила ее хмурым взглядом и вздохнула.
Тира очень переживает за меня.
Я сразу заметила, как осунулась тетя Исмара, как потухли ее глаза, а лицо посерело. Ужасная ситуация измучила не только малышку, но и эту женщину. Но что она могла поделать с приказом старейшин, одним из которых был ее строгий властный муж.
Она не признает меня, как бы я ни пыталась ей угодить. Девочка слишком взрослая, чтобы так скоро забыть свою настоящую мать.
Из угла снова донесся жалобный всхлип. Она не глядела на нас, словно мы были чудовищами, подгорными духами. И да, я себя именно так и ощущала.
Из ступора вывело легкое рукопожатие Коринна обхватила ладонь прохладными пальцами.
Надо это остановить, прошептала подруга, когда отвернулась мать. Что делать, Рамона?
Сейчас я казалась себя такой же маленькой и растерянной, как эта трехлетняя девочка. Матерь Гор, да я ведь никогда не нянчилась я детьми! Но я оставалась Каменной жрицей девой, к которой идут за советом и утешением, на чью мудрость уповают.
Я
землей.
Стиснув зубы, я привалился затылком к стене. Уже много дней зудит эта заноза, напоминает о себе при каждом удобном случае. И надо же было так влипнуть! Влюбился, как мальчишка, а теперь мучаюсь. Кто бы мог подумать. Такая глупость.
Я невесело усмехнулся и взлохматил волосы. Опустил веки, припухшие от недосыпа.
Несколько дней назад снял с окна Ночного Странника и бросил на дно сундука, но и это не спасло Каменная жрица продолжала являться во снах, и наутро я готов был седлать Чалую и мчаться в Скальный город, сбивать кулаки в кровь, умоляя горы открыть мне дорогу. Несколько лет назад, покупая амулет на ярмарке у Рорана, я еще не знал, что тот зачарован его дочерью. В каждом самоцвете, в каждой звенящей подвеске я чувствовал ее магию звонкую, как песня, и чистую, как ручей.
Чувство непоправимой ошибки мешало думать и жить. Правильно ли я сделал, отпустив ее? Глаза, полные скорби и боли до краев, еще долго будут тревожить мои мысли.
Я раскрыл ладонь и посмотрел на ненавистный браслет. Если не найду способ переубедить лорда или снять эту штуку, в крайнем случае придется отхватить себе руку. В нашу последнюю встречу эта дрянь проявила себя особенно ярко, и, кажется, начала навязывать чужие мысли. Браслет зачарован сеять зло.