Мы отплыли. Влас стоял у руля, спокойно глядя вперёд. Его тёмно-серый плащ развевался на ветру, чёрные в серебре волосы были стянуты на затылке в короткий хвост. Иногда он отдавал команды вроде негромко, но так, что слышно было всем.
Я не оглядывалась на поселение. Ничего хорошего мы там не оставили, разве что красивые закаты. Все мои мысли были заняты новым домом. Я много слышала о Вихреградье, да и кто про него не знал? И всё представляла, каков этот замок. Правда ли, что приютил у себя магию совсем как наш остров Гроз? И действительно ли он высок и необъятен, и построен целиком из живого камня? О крепости много разного говорили, в том числе описывали её как «парящую», но я не ведала, что это может означать.
Мне было не слишком удобно на корабле среди мужчин, хотя никто не делал попыток поухаживать. Однако я чувствовала на себе любопытные изучающие взгляды, и смущалась, и краснела, пряча лицо. По крайней мере, первое время. Потом привыкла, немного расслабилась и стала больше смотреть по сторонам. Что и говорить вечером, во время трапезы, мужчины задавали нам с Эликом множество вопросов: о семье, о Грозовом острове, о наших умениях. Больше всего их интересовало наше оружие, ведь оно заметно отличалось от остального, привычного.
Говорил в основном брат, я же гладила Храна и поглядывала на молчаливого Власа. Слушал ли он нас? Или ему было неинтересно? Я бы не отказалась побеседовать с вожаком, но понимала, что не могу просто взять и отправиться к нему, чтобы встать у руля. Это было, по меньшей мере, неуважительно.
В голове у меня один за другим возникали вопросы. Что стало с разбойничьей ватагой? Куда делся их корабль, неужели удрать успели? А те, которых схватили? Отец рассказывал, что в горах есть особое место Драконья тюрьма, куда попадали все преступники, убийцы и грабители. Я мало что знала о ней, но теперь подумала, что при случае непременно кого-нибудь расспрошу.
Меня не мутило, хотя волны стали выше и поднимали судно над горизонтом. Ветер трепал волосы, и Хран смешно пытался поймать зубами мои косы. Это была наша давняя игра, и пёс не настолько одряхлел и утратил интерес к жизни, чтобы от неё отказаться. И было не важно, что он сильно муслякал концы прядей легко отмою в морской воде.
Я чувствовала, что за нами наблюдают, и сдерживала смех. Начну гоготать чаек распугаю. Не зря Элик говорил, что мой смех своеобразный и заразительный, а воинам за работой только ржать конями не хватало
Сколько вашему чубарому лет? спросил один из мужчин.
Пятнадцать, ответил Элик. Но кависы долго живут, так что он ещё крепок.
Хороший зверь, улыбнулся Егор. Сразу видно, что умный.
Они не пытались погладить пса, и я была рада, что не приходится объяснять. Воинам было ведомо: не трогай чужого зверя, пока вы друг к другу не присмотритесь и не привыкнете. К тому же человек должен был показать себя главным, и никаких сюсюканий допускать было нельзя. Только утром следующего дня Хран понемногу стал ластиться к воинам, и вскоре его уже трепали по загривку и даже чем-то угощали.
Подошёл пёс и к Власу, и я поражённо наблюдала за их тихим диалогом. Вихрь отдал штурвал одному из своих воинов, а сам присел на корточки перед собакой и что-то тихо Храну стал говорить. Зверь слушал его внимательно, порой двигая ушами и склоняя голову на бок, отчего казалось, что они общаются на зверином языке. А потом Хран подал Власу тяжёлую широкую лапу и, когда мужчина пожал её, положил большую морду ему на колени. Влас некоторое время гладил его, потом что-то напоследок сказал и Хран вернулся к нам, помахивая хвостом. В тот миг я жалела, что не обладаю достаточно острым слухом.
Глупо, но весь день я думала о том, что мужчина сказал нашему псу. Правда, ближе к обеду меня одолели другие мысли, и захотелось поскорее обрести новый, пусть и снова временный, дом. А вдруг он всё же станет постоянным? Но это была недозволенная мечта, такая же невозможная, как грёзы
о любви.
Вечером меня начало мутить. Наверное, пирогов давно не ела. Деревенские дали воинам много самых разных вкусностей, и мужчины с нами поделились, но я почему-то была совсем не рада сладкому.
Ты просто волнуешься, сказал Элик. Он-то был всем доволен, и с воинами Власа быстро нашёл общий язык.
Или это предчувствие, отозвалась я, стараясь не глядеть на воду.
Элик закатил глаза.
Боги, только не это!
Брат, конечно, шутил. Мои предчувствия не раз спасали нас. Вот и утром, как раз перед приходом разбойников, меня поднял с постели отнюдь не кошмар, а дурное чувство.
Что может произойти? между тем тихо спросил Элик. Думаешь, ко дну пойдём?
Глупости. Я лишь хочу, чтобы ты был начеку.
Я начеку всегда, отозвался брат. И всё-таки думаю, что сейчас ты просто переволновалась.
Очень на это надеюсь.
Ночь выдалась тихой. Я осталась на палубе, Элик тоже отказался идти в трюм. Хран мирно дремал под скамьёй. Небо было ясным, и луны накрывали гладь моря белоснежным покрывалом. Мне не спалось. Я сидела, положив голову на фальшборт, и думала о Власе.
Почему-то глава Вихреградья и властитель Восточного берега представлялся мне иным. И дело было не только в его возрасте. Просто Вихря многие называли безжалостным, хладнокровным, порой даже жестоким, а я в упор не видела в нём этих качеств. Хотя, наверное, имелся в виду его характер как воина. Вон он как расправился с молодыми разбойниками никаких поблажек на юность!