заходила об этом речь, он демонстрировал свои мышцы и говорил: «Само собой, буду возиться с машинами. Вот у Профессора голова особенная. Пусть он и ломает ее. А я чихал на эти премудрости».
Если Профессор был симпатичен Сережке, то верзила Гусев попортил ему немало крови. Фамилия Сережки с первой же встречи показалась Макару чересчур забавной и потом просто не давала ему покоя, словно щекотала.
Привет, Сыроежкин! баском кричал еще издали Макар. Сыр ешь или не ешь?
Если Сережка отвечал, что он не ест, Макар продолжал:
Тогда ты должен быть Сыроножкин, Сыроручкин или Сыроушкин!
Сергей пробовал отвечать утвердительно, но и тут Макар не успокаивался и провозглашал:
Внимание! Идет Сыр Сырыч Сыров, он же Сережка Сыроежкин, большой знаток и любитель всех сортов сыра во всем мире. Скажите, пожалуйста, что вы ели на завтрак?
И тогда Сережка решил ничего не говорить и молча поднимался в класс. Гусев не отставал от него ни на шаг.
Послушай, как тебя Сыроглазкин? Я вчера забыл твою фамилию и мучился всю ночь. Сырокошкин? Сыромышкин? Сыросороконожкин?
Иногда Сережка так злился на приставалу, что был готов его ударить. Но начинать первому не хотелось, а верзила ни с кем не дрался. Оставалось перенять метод у противника. И Сережка на уроках осторожно водил мелом по спине Макара ведь она торчала прямо перед ним. Класс посмеивался, созерцая слово «Гусь», а Макар подозрительно оглядывался. На переменке он гонялся за Сережкой, но поймать более верткого обидчика не мог и издали грозил кулаком-дынькой.
Эти маленькие обиды мгновенно забывались, прекращались короткие потасовки в углах, когда появлялись Виктор Попов и Спартак Неделин из девятого «А». При всем желании нельзя было отыскать в школе такого человека, который бы не знал выдающихся математиков. О них ходили легенды. Мальчишки табуном следовали за знаменитой парой и передавали друг другу новости:
Ребята, Неделин свалил замечательное неравенство! Все бились и ничего, а он взял и свалил. А Спартак зато доказал труднейшую теорему!
Знаменитости между тем не обращали на пышную свиту ни малейшего внимания. Они неторопливо прогуливались по залу и загадывали друг другу музыкальные задачки: тихонько насвистывали или напевали мелодии и угадывали композитора. Потом звенел звонок, двери девятого «А» закрывались, и школа ждала новостей.
Новости бывали самые разные:
Слышали? Неделин весь урок с учителем спорил. Тот доказывает свое, а этот свое. Так до самого звонка и говорили.
Хорошо ему, он все знает. А тут не успеешь спокойно посидеть на месте, как уже тянут к доске.
Видели, Спартак надел красную майку? Под рубашкой просвечивает. Опять забьет голы биологам!
Ну и что? Там учатся одни девчонки. А ребят раз-два и обчелся. И все хилые. Не мудрено их обыграть Вот Попов скрипку новую купил! Такие концерты закатывает, что все соседи не спят.
Да я сам живу под Спартаком. На два этажа ниже. Знаешь, как он гремит на рояле! Что твоя скрипка! Рояль на все десять этажей слышно.
Что ты очки нацепил? Не на Витьку ли Попова хочешь быть похож? Ваш Витька слабак, футбол не гоняет. Смотри, зачахнешь с этими очками. Лучше грамм здоровья, чем тонна знаний!
Сам ты слабак! Я делаю зарядку каждый день. И прыгнул дальше тебя!
Как видите, поклонники математики из всех классов разделились на два лагеря. Одни подражали задумчивому, серьезному Попову, иронически смотрящему на шумные развлечения. Обожатели живого, мускулистого Спартака восхваляли спорт и пытались сочинять стихи, кто знает лучше или хуже тех, которые Неделин печатал в каждом номере стенгазеты. Единственное, на чем сходились два лагеря, что математика основа всей жизни.
Сыроежкин, конечно, был сторонником веселого Спартака, хотя тот и не оказывал ему никаких знаков внимания. А Попова семиклассник сторонился после одного происшествия. Сережка бежал по коридору, как вдруг резко распахнулась дверь и треснула его по голове. Случайный виновник этого удара Виктор Попов был, видимо, занят своими мыслями. Он и не взглянул на пострадавшего, лишь бросил на ходу:
Эй, малыш, осторожнее!
Тут Сережка взбесился. Не потому, что получил здоровенную шишку на лбу. Его взбесило само обращение.
Какой большой нашелся!.. процедил он сквозь зубы. Как дам сейчас по очкам, чтоб смотрел, куда идешь!
Попов остановился, с удивлением оглядел незнакомую фигуру и неожиданно спросил:
Эй ты, забияка, скажи мне лучше, что такое «Аль-джебр и аль-мукабала»?
Сергей ничего не ответил. Он пошире расставил ноги и сунул руки в карманы брюк.
Пора бы знать, что это
математическое сочинение IX века, которое дало название алгебре. Попов глядел на забияку с явной иронией. И между прочим, молодой человек, профессора, которые навещают нашу школу, называют меня коллегой. Слышал? Кол-легой.
На этом, собственно, столкновение кончилось.
Витька Попов давным-давно все забыл. А Сыроежкин помнил. И быть может, именно после того случая он придумал такую историю.
Вот он через два года никому не известный девятиклассник приходит в университет на математическую олимпиаду. Берет лист бумаги, читает условия задач. Десять минут и он подает комиссии исписанный листок. В зале скрипят вовсю перья, но он удаляется, даже не оглянувшись. Комиссия читает его работу и дивится: «Кто такой этот Сыроежкин? Никогда не посещал математических кружков, не присутствовал на заседаниях секции и так легко, играючи нашел свои остроумные решения. Даже странно, что для него не существует неразрешенных задач»