Таня молча кивнула.
А телефон у твоей подруги есть?
Есть у её соседки, бабы Веры.
Ты можешь ей позвонить? Чтобы Ира и её родители не волновались?
Да.
Таня опять хотела встать с табуретки, но я остановил её.
Подожди.
И повернулся к Серёжке.
Серёга, поставь-ка чайник! Попьём спокойно чаю и подумаем как быть.
Серёжка молча поднялся, налил в чайник воды и поставил на плиту.
Думаю, сегодня ты вполне можешь переночевать здесь, наконец, сказал я. Только предупреди Иру. А я поговорю с родителями. Серёжка, у вас к чаю что-нибудь есть?
Брат заглянул в полку, которая висела над холодильником.
Печенье. Вот!
Он поставил на стол вазочку с изрядно подсохшим сухим печеньем.
Не годится.
Я нашарил в кармане три рубля и протянул брату.
Держи! Сгоняй в магазин, купи пряников. Возьми полкило колбасы, если будет. Хлеб с булкой. И картошки. А, погоди!
Я протянул ему ещё рубль.
Десяток яиц.
Хлопнула, закрывшись за Серёжкой, входная дверь.
Спасибо! сказала Таня.
Я улыбнулся.
Да не за что. Олька! Иди сюда!
Сестрёнка немедленно оказалась в кухне. Понятное дело подслушивала в коридоре. На Таню она даже не взглянула, всем видом изображая равнодушие.
Олька, ты фломастеры у Серёжки уже выпросила?
Да больно надо! фыркнула сестрёнка. Они у него старые, засохшие уже!
А новые хочешь? Тогда приюти хорошего человека на ночь в своей комнате, ладно? С папой и мамой я договорюсь.
Олька задумалась.
Не надо фломастеров. Я и так приютю... приючу... Тьфу! А ты точно договоришься? Не влетит?
Не влетит, улыбнулся я. Идите, пообщайтесь. А я маму с работы встречу.
Я вышел на улицу. Зябкий октябрьский ветер пробирал до костей. А Таня ещё собиралась на электричку! Мужественная девчонка!
В общих чертах в моей голове уже созрел план действий. Но не хватало кое-какой информации.
Темнело. Череда дворов возле трёхэтажек освещалась только лампочками, которые горели над каждым подъездом. Сейчас их никто не разбивал и не выкручивал, чтобы унести домой. Золотое время!
В конце улицы показалась невысокая женская фигура. Я сразу узнал её, и сердце защемило.
Это шла с работы мама.
В детстве я иногда поджидал её вот так, возле подъезда. Всегда замечал издали и бежал навстречу, чтобы помочь поднести сумку.
Почему не встречал возле работы? Да чёрт его знает. Наверное, потому, что забывал, забегавшись с пацанами.
Я быстрым шагом пошёл навстречу маме.
Привет, мам! Давай сумку!
Андрюша! Ты как здесь?
Приехал по делам, и вот.
Мама радостно улыбнулась. Она всегда умела радоваться каждой мелочи солнечному дню, встречному человеку, хорошей книжке.
Даже цветы у неё на окнах никогда не вяли зеленели и цвели даже зимой, в морозы. Несколько раз я видел, как подруги приносили ей полуувядших задохликов в горшках. Но стоило им постоять у нас дома и они на глазах крепли, пускали новые листья, а потом и бутоны.
Слушай, мам! внезапно сказал я. А не хочешь в выходные приехать ко мне? Сходим за грибами вместе!
Почему нет? улыбнулась мама. Только в субботу, ладно? Я и отца захвачу.
Договорились. Слушай, тут такое дело... только вы Серёжку не ругайте, ладно? Я уже с ним поговорил. Не мог он по-другому поступить.
Внимательно поглядывая на мамино лицо, я рассказал ей про Таню.
Пусть она сегодня у вас переночует, ладно? С Олькой я договорился. А завтра я постараюсь всё уладить.
Как? нахмурилась мама.
Есть один план, улыбнулся я. Только мне придётся сегодня уехать. А вот и Серёжка!
Серёжка? удивилась мама. Откуда?
Я попросил его в магазин сбегать за продуктами.
Мама только покачала головой.
И что вы там накупили? Совсем взрослые стали, сами хозяйничаете.
А то! гордо ответил я.
Ты наверх-то поднимешься? спросила мама.
Поднимусь. Мне ещё позвонить надо.
В квартире я снял трубку и набрал номер черёмуховского сельсовета.
Фёдор Игнатьевич! Добрый вечер! Это Синицын. Фёдор Игнатьевич, очень важное дело! Вы можете найти Павла и Алексея Дмитриевича? Да, Воронцова! Я приеду через...
Я взглянул на наручные часы.
Да, через два часа. Мне очень надо с ними встретиться. Можно в сельсовете, или у меня дома. Спасибо, Фёдор Игнатьевич!
Я положил трубку. На кухне уже лилась из крана вода мама мыла картошку, которую принёс Серёжка.
Андрюша! окликнула она меня. Ты поужинать-то успеешь? Картошка быстро сварится, а колбасу я поджарю. Серёжка «Любительской» взял, с жиром на бутерброды вы такую всё равно не едите.
Какая была такую и взял! возмущённо фыркнул Серёжка.
В дверь позвонили.
Андрюша, открой это отец! сказала мама.
Я повернул ребристое колёсико замка.
Привет, батя! А у нас гости. Точнее, гостья. Ты уж не пугай её, пожалуйста!
Отец, ничего не понимая, смотрел на меня.
Да проходи, сам всё поймёшь!
Стол мы перенесли в комнату к дивану, чтобы все могли поместиться. Пока расставляли табуретки, я успел шепнуть Тане:
Ничего не бойся и не стесняйся. А завтра утром поезжай прямо в школу. Всё будет хорошо. Поняла?
Поняла, серьёзно кивнула Таня.
И я подумал, что у неё не было детства. Или детство кончилось так давно, что девочка успела его забыть.
Сколько тебе лет?
Пятнадцать. Позавчера исполнилось.
Вот тебе и раз!
Бензина тратилось много охотобщество не могло снабжать меня в полном объёме. Выручил, как всегда, Георгий Петрович он договорился с командиром соседней воинской части. Той самой, откуда приезжали солдаты строить охотничьи домики на озере.