Уху неторопливо хлебали из котелка, по очереди зачёрпывая ложками.
Владимир Вениаминович разлил водку по стопкам.
За удачную охоту! сказал Георгий Петрович.
Мы чокнулись и выпили. Я обмакнул кольцо лука в соль, торопливо хрустнул и закусил кусочком хлеба ядрёную горечь. Затем проглотил ложку горячего бульона.
Хорошо! улыбнулся генерал.
Он сидел, вытянув больную ногу, и с удовольствием смотрел на неторопливо текущую речку. Вода в Песенке уже стала холодной и по-осеннему прозрачной. Торчащий возле берега тростник пожелтел, пожух. Растущие на берегу ивы то и дело роняли в воду узкие жёлто-коричневые листья. Течение подхватывало их, и они уплывали, словно детские кораблики.
В нашем неторопливом пиршестве было что-то древнее, магическое, неподвластное быстрому бегу времени. Так первобытные люди собирались вокруг костра и хлебали из грубо вылепленного глиняного горшка горячую похлёбку.
Так ужинали наши предки и сто, и двести, и тысячу лет тому назад. И пока у нас есть время и возможность хоть изредка собираться у настоящего огня за общим столом жизнь, несмотря на перемены, останется прежней, настоящей.
Ведь у стола собираешься только с теми, кому по-настоящему доверяешь. Неважно, какая опасность подкарауливает тебя за пределами освещённого костром пространства саблезубый тигр, или житейские неурядицы. Когда ты не одинок, когда тебе есть, на кого положиться ты запросто справишься, с чем угодно.
Вот только...
Если ты сам не до конца честен с близкими людьми как ты можешь надеяться на них?
Я зачерпнул ещё ложку ухи. Неторопливо обсосал крупную щучью кость, положил её на край газеты.
Георгий Петрович, сказал я генералу. Нам нужно поговорить. И... этот разговор будет долгим и серьёзным.
Владимир Вениаминович внимательно взглянул на меня.
Мы договорились ни о чём вас не спрашивать. И договорённость остаётся в силе.
Я знаю, кивнул я. Спасибо. Но бесконечно так продолжаться не может.
Хорошо, Андрей Иваныч.
Генерал повернулся к водителю.
Рустам, мы останемся в Черёмуховке до завтра. А потом Андрей Иванович отвезёт
нас на автобус. Ты можешь ехать сегодня, а завтра у тебя выходной.
Есть, товарищ генерал-лейтенант!
Рустам немедленно поднялся с места, но Георгий Петрович взмахом руки усадил его обратно.
Сначала поешь спокойно, потом поедешь.
Он повернулся к нам.
Давайте поедим, а потом поговорим за чаем.
Мы выпили ещё по стопке. Я сходил в дом, принёс чайник и поставил его на угли. В такой вечер неохота тесниться в душной кухне.
Не спеша, переговариваясь о чём-то незначительном, мы доели уху. Владимир Вениаминович сходил к речке и сполоснул котёл. Я смотрел, как он, присев на корточки, оттирает посудину песком. Психотерапевт был похож на большой серый валун, который неизвестно откуда взялся на берегу Песенки.
Для чая я наломал тонких веточек с куста смородины, который рос в дальнем углу огорода. Когда я бросил их в чайник запахло детством, осенью и почему-то солёными грибами.
А, вот почему!
Мама, когда солила грибы, всегда добавляла в них сушёный смородиновый лист.
Я подумал, что ещё могу успеть набрать грибов. Надо непременно это сделать и насушить их на зиму. Зимой нет ничего вкуснее пряного грибного супа, или картошки с коричневой подливой из сушёных грибов. Ешь, и вспоминаешь лето.
Рустам, не говоря лишних слов, попрощался с нами, сверкнул напоследок белозубой улыбкой и сел в «уазик». Затарахтел мотор, машина бойко рванула с места. Лежавший у ног хозяина Жека поднял курчавую морду и заливисто тявкнул. Ему из вольера ответили Бойкий и Серко.
Я поднялся и разлил по кружкам крепкий чай, пахнущий дымом и смородиновым листом.
Георгий Петрович сделал глоток чая, блаженно зажмурился. А потом посмотрел на меня.
Так о чём ты хочешь поговорить, Андрей Иванович?
Я помолчал, собираясь с мыслями.
Скажите вы пробовали как-то использовать те сведения, которые узнали от меня?
Теперь уже молчал Георгий Петрович, глядя мне в глаза и о чём-то раздумывая.
Мы с ним словно прощупывали друг друга, только генерал был куда опытнее меня.
Владимир Вениаминович молча наблюдал за нами обоими.
Даже фокстерьер Жека насторожился, переводя умный любопытный взгляд с меня на Георгия Петровича.
Ладно, скажу честно, Андрей Иваныч, ответил генерал. Я попытался кое-кого прощупать. Даже не прощупать, просто приглядеться.
И к каким выводам вы пришли?
Георгий Петрович сухо усмехнулся.
Всё уже идёт под откос. И я не вижу возможностей глобально изменить ситуацию.
Он наклонился, вытянув вперёд больную ногу, подобрал ветку и пошевелил ею догорающие угли. Угли вспыхнули оранжевым пламенем, затрещали и выбросили небольшой сноп искр.
Я перевёл взгляд на психотерапевта.
Владимир Вениаминович, вы согласны с Георгием Петровичем?
Тот незамедлительно кивнул.
Да, пророкотал он.
И сейчас же спросил:
А вы можете что-то предложить, Андрей Иванович?
Не забудьте добавить книгу в библиотеку так вы не пропустите обновления!
Глава 2
Генерал нетерпеливо наклонился к собеседнику.
За пыльным окном купе отъезжал назад выкрашенный жёлтой краской вокзал, немного похожий на готический собор.
По дороге из Черёмуховки в Волхов они почти не говорили. Да и вчера вечером тоже. Слушали Андрея, опасаясь перебить его и сбить с настроения. И Георгий Петрович и Беглов достаточно пожили на белом свете. И прекрасно знали, когда надо высказывать своё мнение, а когда лучше его попридержать.