Как пожелаешь, грустная девочка, музыкально произнес
Баэль. Мое маленькое прозвище заставило меня улыбнуться, несмотря на смятение, бушевавшее глубоко внутри меня. Он даже не дал мне секунды собраться с силами, прежде чем его пальцы обхватили мое предплечье, и волна гудящей энергии окружила нас.
Мы исчезли в мгновение ока.
Стены моего фургона начали смыкаться вокруг меня, но я почему-то не могла заставить себя уйти. Чем больше времени я проводила, глядя на них, тем больше мне казалось, что, возможно, они дали бы какие-то ответы, если бы только я могла посидеть там достаточно долго.
Мы с Баэлем появились в моей комнате через несколько секунд после того, как сказала ему, что мне нужно вздремнуть. С обжигающим поцелуем, который, как мне хотелось, длился бы намного дольше, он исчез, не сказав ни слова, оставив меня наедине с моими собственными мыслями.
Прежде чем лечь спать, я зажгла несколько свечей, стоявших на маленьких полочках, украшавших деревянные панели фургона. Мой был и близко не такого размера, как у Элли, но он был уютным и уединенным.
Теперь, когда я проспала несколько часов и еще несколько посидела неподвижно, свечи догорали, в комнате пахло лавандой и дымом, а снаружи доносилась карнавальная музыка. Я чувствовала себя разбитой и вялой, и с каждой минутой становилось все хуже. Невозможно было определить время, и это сбивало с толку.
Если то, что сказал Теодор, было правдой, то время здесь ничего не значило. В реальном мире прошло всего несколько секунд. Мое тело мое настоящее тело, лежало, подвешенное во времени, истекая кровью и ожидая смерти, в то время как моя душа была поймана в ловушку этого сумасшедшего карнавала нежити.
Баэль сказал, что мне нужно было сделать выбор, но был ли вообще реальный выбор? Оставалось либо позволить своему телу умереть и смотреть, как эти зеркала решают за меня мою судьбу, либо я могла согласиться прожить эту половину жизни здесьвечно. Жить было не вариант. Я никогда больше не хотела так жить.
Я оглядела фургон, оценивая все, что находилось в маленькой комнате. Смогу ли я действительно сделать это своим домом? Смогу ли я согласиться жить здесь вечно? Меня напугало то, что мой немедленный ответ был утвердительным.
По правде говоря, Теодор и Баэль напугали меня до чертиков, и я все еще не была уверена, что ни у кого из них в глубине души были лучшие намерения насчёт меня. Было что-то в том, как Баэль давил на меня, что заставило меня почувствовать, что мое решение значило для него больше, чем должно было. Полагаю, я могла бы списать это на тот факт, что у нас был умопомрачительный секс
Мои пальцы вцепились в смятое шелковое постельное белье, когда образы его татуированной кожи и проколотого члена заполнили мой разум. Все мое тело, было ли это реальным или просто волшебным, начало покалывать, как будто он все еще прикасался ко мне. Я бы не стала лгать и говорить, что сожалею о том, что мы сделали. Я ни о чем не жалела, потому что переспать с ним было единственной вещью за очень долгое время, над которой у меня было какое-то подобие контроля, и я не могла пожалеть об этом.
Но каков был его мотив? Могла ли я позволить себе поверить, что он действительно хотел меня? Или все это было частью какого-то больного и извращенного плана, направленного на то, чтобы заставить меня остаться здесь? Гнев вспыхнул во мне, как горящее пламя, закипая до тех пор, пока я не поняла, что сжимаю простыню так крепко, что она могла бы порваться, если бы я не отпустила ее. Мысль о том, что Баэль воспользовался мной таким образом, заставила меня увидеть красную дымку.
Но ведь был еще и Теодор. Там, в цирковом шатре, когда для нас играла романтическая музыка, и запах сигарного дыма пропитывал воздух, пока мы смеялись и пили, был момент, когда я заглянула в его потусторонние глаза и почувствовала искру чего-то подлинного. Я была в ужасе от него, особенно теперь, когда знала, кто он на самом деле, но мне также было любопытно. Может быть, немного чересчур чертовски любопытно.
Но я уже была мертва, верно? Мое тело было почти обескровлено, и я точно знала, что у меня не было реального способа вернуться к жизни в реальном мире, так что же я действительно теряла, если решала начать играть в их маленькую игру?
Мои размышления были прерваны, когда что-то приземлилось мне на колени. Что-то шелковистое и пушистое, громко мурлыкавшее, когда терлось об меня.
Я усмехнулась, протянув руку и погладив маленькое личико Лафайета.
Откуда, черт возьми, ты взялся? Он просто мяукнул в ответ, его мерцающие льдисто-голубые глаза занимали все его лицо. Я думаю, это тоже секрет, да? По-видимому, один из многих. Я почесала его мягкий подбородок, и он, прищурившись, посмотрел на меня. Ты бы сказал мне, если бы Теодор послал тебя сюда просто шпионить за мной, верно?
Глаза Лафайета широко распахнулись, и он отдернул голову назад от моего прикосновения. Он негромко заворчал и взмахнул хвостом, прежде чем отвернуться от меня. Я просто моргнула, глядя на маленького черного кота.
Ты ведь понимаешь каждое слово, которое я говорю, не так ли? На самом деле это был не вопрос. То, как он посмотрел на меня в ответ, бросив дерзкий косой взгляд, подтвердило это. Я фыркнула, скрестив руки на груди и смерив его взглядом. Ну, если ты случайно увидишь своего хозяина сегодня вечером, то можешь сказать ему, что если он хочет шпионить за мной, то может постучать в мой чертов