Вдруг за спиной захрустели ветки.
А, испугался! услышал Кирик мальчишеский голос. Оглянулся: перед ним стоял паренек чуть постарше его, задиристо улыбался: Ну что, прозевал лодку-то?
Я хотел только посидеть в ней, а она уплыла.
Эх ты мальчишка расправил болотные сапоги и смело шагнул в воду. Здесь не глубоко, только успел сказать, как очутился по грудь в холодной воде. Но он все же добрался до лодки, привел ее к берегу и укрепил в кустах.
Ну вот, теперь промок, пойдем к деду Назару сушиться.
Ты знаешь моего дедушку? удивился Киря.
Я и тебя знаю, ты Киря, мне дед Назар говорил, что ты приедешь. А я Андрейка. Тут рядышком, в совхозе живу.
Когда ребята пришли во двор, дедушка обрадовался:
Вот и дружок объявился. Но, увидев, что Андрейка весь мокрый, испугался:
Что это, уж не тонул ли?
Нет, оступился малость, Андрейка не хотел рассказывать об оплошности нового товарища.
Айда в избу и на печку, скомандовал дед.
В избе он велел Андрейке переодеться во все сухое. В длинных дедушкиных штанах, большущей рубахе Андрейка стал смешным, как клоун из цирка. Посмеявшись, ребятишки напились горячего чаю и забрались на печку отогреваться.
На другой день Андрейка пришел к дедушке рано. Кирик обрадовался ему. Не успели мальчишки сбежать
с крылечка, как Кирик вздрогнул от неожиданности: на двор с шумом опустились четыре утки.
Это дедово хозяйство, объявил Андрейка. Давай их кормить.
Андрейка и раньше кормил дедушкиных уток. Они привыкли к мальчику и спокойно разгуливали прямо у его ног.
Ребята принесли из избы размоченные хлебные кусочки, и утки принялись с удовольствием клевать это угощение. Одна из них с изумрудной головкой, с белой полоской вокруг шеи, с коричневой грудкой особенно понравилась Кирику.
Смотри-ка, чудеса! показал он на нее Андрейке, новая утка к дедушке прилетела, вчера ее не было.
Это дикий селезень, сказал Андрейка. Их много здесь у дедушки кормится.
Вдруг дикая утка поднялась и полетела. За ней одна за другой поднялись дедушкины и скрылись за кустом. Кирик знал, что домашние утки не умеют летать, и забеспокоился:
Они же могут потеряться!
Не бойся, дедушкины утки летают, как дикие, и всегда домой возвращаются, успокаивал его Андрейка. Пойдем на берег, они, наверное, там.
Оказывается, утки действительно далеко не улетели. Ища на мели естественный корм, они забавно опускали головы и одновременно подымали хвосты.
Подошел дедушка.
Дедушка, вон селезень дикий во-он с полоской на шее. Какой красивый! Вот бы его ручным сделать.
Я слыхал, соли надо ему на хвост посыпать, тогда он ручным станет, пошутил дедушка.
Но Кирик все же решил заняться воспитанием «дикаря».
Он принес миску с овсом, рассыпал зерна от берега по тропинке во двор и сказал:
Будем ждать гостя!
Вечером дедушкины утки, вернувшись домой «ужинать», вовсю расправлялись с рассыпанным зерном. Мальчишки же ждали селезня. Вот и он!
Дикая птица, расталкивая уток, жадно таскала зерно. Селезень худой, быстрый, не то что дедушкины откормленные утки. Двигался он проворно, но часто настораживался и распускал крылья, готовый улететь. Утки уже стали расходиться, а селезень все продолжал клевать зерно.
Андрейка потихоньку взял длинную хворостину и протянул ее под самые лапы птице. Селезень нисколько не испугался, а просто перешагнул через тонкий конец хворостины и снова занялся едой.
Почему он не боится? тихо спросил Кирик.
Прутика никакая птица не испугается, ответил Андрейка. Думает, ветка какая-нибудь
На другой день селезень опять прилетел. И был он уже спокойнее.
Кирику стало казаться, что селезень привыкает. Еще неделя, и он будет жить в сарае. Но селезень не привык. Он улетел да еще заманил с собой дедушкину утку. Дедушка страшно рассердился, говорил, что из-за мальчишек добро пропадает, лучше бы птица в суп пошла.
Два дня ждали утку, а потом про нее забыли. Через пять дней вернулась беглянка. А селезень больше не прилетал.
Кукушонок
А, попался браконьерчик! Ты что, не знаешь, что в заказнике нельзя стрелять?
Но это же не настоящее ружье! оправдывался Кирик.
И шуметь игрушечным оружием тоже нельзя.
Кирик рассердился. Он схватил Андрейку за ворот и закричал:
Отдавай револьвер, а то я с тобой не буду играть.
Ну и не играй! Андрейка выскочил за ворота, унося игрушку.
Перед обедом вернулся с обхода дедушка. Застав Кирика одного, подивился: уж больно растерянный вид был у внука, вроде даже плакал?
Ну что пригорюнился, заскучал?
Дедушка, а правда, из игрушечного револьвера нельзя стрелять в заказнике?
Это смотря какой револьвер сколько от него шуму будет.
А я из-за пугача с Андрейкой поссорился, с трудом выговорил Кирик.
А, вот оно что! Шуметь в заказнике нельзя, Андрейка прав, но ты не тужи придет после обеда, не умеет он долго сердиться.
Оказывается, дедушка хорошо знал Андрейку. Не успели пообедать, а он уже сидит на скамейке у дома егеря и рисует прутиком на песке какие-то узоры.
Когда Кирик вышел на крыльцо, Андрейка положил на скамейку игрушку и сказал:
Забирай свою побрякушку да спрячь ее подальше.
Наступило неловкое молчание, которое Андрейка же и нарушил: