Умен был Абульхарис, а войско падишаха из Багдада, несметное числом, непобедимо. И про себя подумал падишах; «Будь дружным с мудрым, мудрым будешь сам, будь дружным с сильным, сильным будешь сам!»
И построил Абульхарис замечательный дворец для гостя. И окружал тот дворец тенистый сад с золотой оградой. И было там все, что может пожелать душа человека.
В беседах, развлечениях, пирах проходили дни. Как-то раз падишах Сабы изъявил желание посетить чудо-баню.
Узнав об этом, Абульхарис при помощи волшебной силы и силы знаний в мгновенье ока рядом с баней создал дивный сад.
Среди разнообразнейших цветов, которым и названий не хватило, благоухали царственные розы. Причудливые кроны деревьев зеленой тесьмой оплели мягкие лианы. Был ароматом воздух напоен, и пели соловья звонкоголосо. Среди ручьев журчащих и фонтанов там были девушки, красивые, как нимфы, и юноши прекрасные стояли, склонивши головы, приказов ожидая.
Все приготовив, Абульхарис привел гостей почтенных с баню. Открылось взору их великолепье сводов, схожих с небесами. Невиданно красивы были стены и потолок, и даже лавки, и юноши безмолвные стояли. Одежды сбросив, падишах Сабы присел на лавку под одним из сводов, и тотчас подошел к нему слуга. И падишах спросил его, не раб ли он, купленный Абульхарисом? Нет, не ответил юноша-слуга, но омывал искусно падишаха. И понял падишах, что все вокруг сотворено необычайной силой, возможно, мудрости, возможно, волшебства. И удивленный падишах воскликнул: Хвала аллаху, что создал он такого мудреца! После баян Абульхарис провел гостей в чудесный сад. Там собралось, не много и не мало, а двадцать тысяч человек.
Здесь были визири, советники, приближенные обоих падишахов. И три дня гостили в саду Абульхариса. Богатые дары преподнес Абульхарис падишаху из Сабы, невиданной красоты дорогие одежды из шелка и парчи, угощал их диковинными кушаньями. Словом, не хватило бы ни перьев, ни чернил, чтоб описать богатство, щедрость и радушие мудреца. И в один из дней Абульхарис попросил у падишаха Сабы его благословения на свадьбу.
И согласно всем обрядам венчался падишах Багдада с прекрасною невестою своей. Влюбленные сердца соединились и падишах Сабы, закончив все дела, к себе домой уехал.
На этом можно и закончить наш рассказ о приключениях Абульхариса, добавив разве только, что стал он главным визирем в Багдаде. А нас уж ждет другой рассказ о мудром Абу-али-сине.
Сказание второе. Абу-али-сина и царь Египта
приметил в одной лавке юношу, чей лик можно было бы сравнить только со светлой луной, так он был прекрасен, и стан его был строен, как у рыцаря. Но был тот юноша всего-навсего торговцем халвой. Абу-али-сина разбирался в драгоценностях и знал цену красоте. Очарованный юношей, он подумал, что не пристало тому быть торговцем халвой и решил избавить его от нищенства и недостойного такой красоты занятия. Абу-али-сина подошел поближе к продавцу халвой, халвафрушу, как зовут их на востоке, и стал наблюдать за ним.
Смутил юношу влюбленный взгляд незнакомца, и беспокойные мысли стали одолевать его: «Что нужно этому дервишу? То ли я ему просто нравлюсь, то ли что другое у него на уме?»
На всякий случай юный халвафруш предложил ему отведать халвы. Абу-али-сина взял кусок халвы, положил в рот и тут же с отвращением выплюнул.
А надо сказать, что юного халвафруша любили все, Кто хоть раз его видел. Люди бросали дела, только чтобы взглянуть на красавца, и тот, кого он одаривал своим вниманием, был просто счастлив. Когда юноша угостил халвой Абу-али-сину, чувство ревности заговорило в людях, но когда он выплюнул халву, возмущенная толпа стала с гневом осуждать его:
О невежественный пришелец! Мы не только халву, мы даже яд смертельный приняли бы из рук нашего любимца с благодарностью, как живую воду. Как свет очей своих мы любим его, днем и ночью можно любоваться его несказанной красотой, ибо один взгляд на него доставляет отраду нашему сердцу. Не жалует нас, увы, си своим вниманием, а тебе оказал такую честь, какая нам и не снилась. Как же смел ты выплюнуть эту благословенную халву? Как посмел ты оскорблением ответить на благосклонность нашего любимца?
С камнями и палками подступали к Абу-али-сине разъяренные люди, а он-то знал, как опасны бездонные реки возмущения, чьи бурные волны вот-вот выплеснутся из берегов. И Абу-али-сина поступил так, как поступил бы любой мудрец на его месте он исчез Толпа этого не заметила, но юноша пошел следом за ним, рассуждая: «Этот дервиш не простой человек. Не без умысла выплюнул он халву. Верно, в этом есть какой-то знак» С этими мыслями халвафруш догнал мудреца в укромном проулке и, когда они остались наедине, упал пред ним на колени:
О, всемилостивый господин мой! Простите, что так нехорошо все получилось Я всегда буду рад видеть вас своим гостем и готов почитать вас как отца родного. Вам не понравилась моя халва, и, по-видимому, вы правы, потому что, хотя я и продаю халву, но не довелось мне учиться у мастеров ее приготовлению. Мой отец тоже был халвафрушем. Он умер, когда я был совсем маленьким, и мать не смогла отдать меня в, учение. Она рассказала мне, как варил халву отец; так же варю ее каждый день и я. На это мы и живем. Вы, мой великодушный господин, наверное, очень хорошо знаете ремесло халвафруша. Будьте моим учителем и да возблагодарит вас аллах за помощь сироте!