Неделю Леонид где-то пропадал, а потом вернулся, и начались гулянки. Разудалого вида друзья, дамы с броским макияжем, принадлежащие на время всем, кто захочет провести с ними время.
В такие вечера мы со Светой запирались в нашей комнате, чтобы никого не провоцировать лишний раз. К сожалению, о морали, а тем более о чести, гости нашего дома имели смутное представление.
Наступил последний вечер, который мы провели у Леонида. Один из громил забрел на второй этаж, очевидно что-то перепутав. Нашу дверь он снес нажатием плеча. Меня, одетую в обычные джинсы и футболку, мужчина лишь смерил взглядом и не проявил интереса, а вот Светка в голубом сарафане с юбкой, напоминающей экзотический цветок, привлекла его внимание.
Хороша девка, осклабился он, дыхнув перегаром на всю комнату, и направился к сестре.
Не смей ко мне подходить! заорала Светка, выставив перед собой книгу, как щит. Женя-я-я-я! А-а-а-а!
Я бросилась на громилу со спины, но слишком не равны были силы. Очевидно, даже в таком состоянии у мужчины срабатывали инстинкты. А к дракам он был привычный. Развернувшись, гость со всего размаха припер меня к шкафу так, что я задохнулась и разжала руки, рухнув на пол. Сознание на миг отключилось, а когда очнулась, увидела, что Светка уже барахтается под тушей насильника и жалобно поскуливает. Раздался характерный звук рвущейся ткани, и мне ничего другого не оставалось
Нет, возможно, подумай я хорошо, то нашла бы выход, но в тот момент рука сама потянулась за мраморной статуей Геракла, разрывающего пасть Немейскому льву.
Женя-я-я! почти простонала Света, и я со всей силы опустила тяжелую скульптуру на голову насильника.
Массивное тело обмякло, погребая под собой сестру. Потребовалось немало усилий, чтобы сдвинуть его с места. Громила рухнул на пол и признаков жизни не подавал. Из раны на затылке сочилась кровь, пачкая светлый бежевый ковер.
Ты Ты его убила? шепотом спросила Светка.
Не знаю, так же тихо ответила, все еще сжимая и Геракла, и Немейского льва в руке.
Раскаянья не ощутила. Если бы жизнь предоставила еще один шанс, то поступила бы точно так же, но руки тряслись, и сердце бухало, словно молот по наковальне.
Пожалуй, тогда я впервые в жизни испугалась, а моя интуиция дала сбой. Вроде бы мне казалось, что не должен громила склеить ласты, но в то же время с каждой минутой росла уверенность, что сегодня последний день жизни этого насильника. Пойди-пойми проведение-то.
В проеме, где совсем недавно была дверь, возник Леонид. Он окинул взглядом всю комнату, остановился на Светке, пытающейся соединить на груди разорванный верх сарафана.
Цела? хрипло буркнул он.
Д-да шепнула сестра.
Леонид кивнул и приказал:
Переоденься.
И пока, схватив что-то первое попавшееся из шкафа, она бегала в ванную, наш приемный отец подошел к бесчувственному товарищу, присел перед ним на корточки и приставил два пальца к вене на толстой шее. Туда, где лучше всего прощупывался пульс.
Сюда дай, обратился он ко мне.
Я тихо и безропотно подала ему скульптуру. Геракла со львом аккуратно, даже бережно положили рядом с громилой. Затем Леонид поднялся и, не говоря больше ни слова, вышел. А я Я почувствовала, что насильник еще жив, но его судьба вот-вот оборвется, а время отсчитывает последние мгновения.
Вернулся отец не один, а с двумя охранниками и пистолетом с длинным глушителем в руке. Тихий звук выстрела, и на ковре крови стало больше. Закусив кулак, чтобы не кричать, я с ужасом наблюдала за страшной картиной.
Собаке собачья смерть, отстраненно заметил Леонид и обернулся к сопровождающим. Убрать и ликвидировать.
Только когда охранники вынесли теперь уже совершенно точно мертвого громилу вместе с ковром и мраморной статуэткой, Бурмистров посмотрел на меня.
Ты как? спросил он, но во взгляде ни беспокойства, ни заинтересованности я не увидела.
Нормально, ответила тихо, и даже голос не дрогнул.
Собирайте вещи. Завтра вы уезжаете.
Отец ушел. Мой ответ его не интересовал.
Все? дотронулась до плеча Светка.
Она успела переодеться в спортивный костюм и, очевидно, умыться, потому что пряди заправленные за уши были влажными.
Все, тихо ответила я.
Всю ночь мы просидели прижавшись друг к другу. Голоса внизу в гостиной стихли, постепенно разъехались машины, погружая дом в тишину и темноту.
Собираться стали лишь на рассвете. По два чемодана на каждую вот и весь жизненный багаж.
Утром пришел адвокат отца Израиль Адамович. Посмотрел на меня, на Светку и произнес:
Вещи заберут, жду вас в машине.
Собственно, мы давно были готовы. Ко всему. Оставалось лишь присесть на дорожку.
На столе в ажурной рамочке стояла фотография, с которой улыбались мы и Елена с Леонидом. Сестра дотронулась до стекла и прошептала:
Спасибо.
Я молчала. Зачем повторяться? Светка одним словом высказала все, что мы обе думали. Больше у нас не было семьи, как не было больше этого огромного дома с колоннами.
Держась за руки и не оглядываясь мы ступили в новую жизнь. Машина с тонированными стеклами покинула элитный поселок, доехала до города и остановилась лишь в одном из спальных районов.