Что?.. Нет. простите Я ни в коем случае не насмехаюсь над Вами! принялся оправдываться тот, наконец-то перестав улыбаться.
Тогда что? продолжила давить на него Марта, чувствуя себя сукой докапывающейся до нивчем неповинного человека.
Просто начал было он, но запнулся.
Просто что?
Просто вы безумно милая, словно сдаваясь, произнес он, всплеснув руками.
Милая? недоверчиво повторила Марта. Его ответ обескуражил ее.
Ну да я всегда улыбаюсь, когда вижу милых людей как условный рефлекс Вы же улыбаетесь, когда видите милых котят или щенят?
Разговор стал нелепым. Марте скривилась, не зная как отреагировать. Ее отчего не оставляла мысль, что говорил он неправду, просто пытался выкрутиться, сказать что-то, что шокирует ее. И если таким был его план, то он удался.
Никогда, холодно ответила Марта, ощущая себя дискомфортно и испытывая желание развернуться и уйти. Санитар казался ей по-настоящему странным.
Правда? неуверенно спросил он, вскинув брови.
Абсолютная, равнодушно пожала плечами Марта. Она потеряла интерес к разговору.
Странно, вновь улыбнулся он.
Почему?
Вы выглядите, как человек, которому должны нравиться животные.
Не делайте преждевременных выводов. Обычно они ни к чему хорошему не приводят.
Обычно я не ошибаюсь в людях, его улыбка стала еще шире.
Марта никак не могла понять, чему он улыбался. Да и вообще к чему этот разговор? Она даже подумала не пытается ли он ее закадрить, но тут же отдернула себя, настолько абсурдной была ее мысль.
Как вас зовут? спросила Марта, поджав губы, и думая как отвязаться от этого разговора и уйти так, чтобы он за ней не последовал.
Джон.
Знаете, Джон, в жизни все бывает впервые и на мой счет вы ошиблись. Где я могу оплатить больничные счета?
Операция только началась, и неизвестно, сколько она еще продлится, пожал плечами мужчина.
И?
Счетов пока нет.
Понятно, ее губы сжались в тонкую линию, а на лбу проступили мимические морщинки. Тогда где я могу оставить свои данные, чтобы со мной связались после?
Вы не хотите подождать?
Я оставлю свой номер, чтобы со мной связались после того, как это Марта указательным пальцем ткнула на двери, ведущие в операционную. В свете флуоресцентных ламп ее старинный рубиновый перстень пускал блики на стены. закончится Не вижу смысла ждать здесь, раз неизвестно, на сколько операция растянется.
Вы можете оставить свои данные в регистратуре.
Отчего-то его ответ был совсем уж не радушным, но Марта похоже знала причину. Он был разочарован, что ошибся в своих суждениях касаемо ее характера или понял, что с ней ему ничего не светит. Вот только на оба варианта Марте было плевать. Его проблемы пусть сам их и решает.
Где я могу найти регистратуру? она широко улыбнулась, чтобы немножко поиздеваться над ним. Было приятно наблюдать за тем, с каким разочарованием он на нее смотрел.
Мужчина, казалось, пытался найти что-то на ее лице, а Марта натянула улыбку пошире и вскинула брови, ожидая ответа.
Вернитесь по коридору к выходу и поверните направо, там будет основное отделение неотложки и регистратура, наконец произнес он и выдохнул.
Отлично, коротко ответила Марта и, развернувшись на каблуках, поспешила прямиком в направлении регистратуры.
Ей не хотелось оставаться здесь ни минутой дольше. Не то чтобы ей было некомфортно в больнице, но она не любила тратить время впустую. Сегодня у нее было еще много дел.
Санитар Джон ее не обманул: справа действительно оказалась регистратура.
Разговор с медсестрами был коротким. Пару фраз и в ее руках оказали бланки, которые необходимо было заполнить, чем она и занялась. Она быстро по памяти записала персональные данные ее отца и себя самой, выступающей в роли его опекуна. Это было впервые, когда ей пришлось находиться в этой роли, и оттого она чувствовала себя немного неуверенно и некомфортно, благо медсестры попались доброжелательные и отвечали на каждый ее вопрос, что значительно облегчило задачу. И вскоре с чувством выполненного долга она отдала заполненные бумаги и покинула больницу.
На улице Марта поймала такси и направилась прямиком в особняк Рудбрига. Забавная конечно штука, но в подростковые годы у нее язык не поворачивался назвать это место домом, так что она скептически окрестила его «особняком Рудбрига» и, каждый раз возвращаясь туда, она чувствовала себя пловцом, который набирает полную грудь воздуха перед погружением. Годы прошли, и подростковый максимализм поутих, а привычка называть дом подобным образом осталась.
Для Марты такое понятие как дом всегда привязывалось к людям, а не к месту. Ее домом была мать и сестра, но никак не особняк Рудбрига, в котором после смерти матери она и дышать-то не могла, хотя и до этого ей все равно было там некомфортно. Ее мама, теплая и светлая Терра Рудбриг, всегда была буфером между Мартой и отцом, тщетно пытаясь сглаживать холод их отношений. И временами у нее это даже получалось, вот только то время закончилось.
Марта тяжело вздохнула, когда такси остановилось возле высоких кованых ворот, и, рассчитавшись с водителем, вышла из машины. Впереди ее ждал тот самый «особняк Рудбрига». Она толкнула тяжелую металлическую калитку, и та с протяжным скрипом подалась вперед. Сколько девушка себя помнила, калитка всегда скрипела, и ничто из того, что пробовали, не помогало справиться с этой проблемой.