Она у вас так ходить разучится, фыркнула я, в этом доме нет ни ценных, ни опасных вещей. Где бы она ни нашкодила, портить тут нечего.
Дело в том, начал было Лиам,
Но мы с Морисом шикнули в голос:
Не сейчас!
А я добавила:
Закройтесь в комнате и выходите только если я позову. Только. Если. Я. Понятно?
Близнецы отрывисто кивнули и припустили вверх по лестницу. В этот же момент в дверь торжественно постучали.
На краю сознания лениво заворочалось пламя. Оно будто хотело сказать: "Я устало, но, если настаиваешь, могу сжечь его".
Не сегодня, криво усмехнулась я, отталкивая от себя видение обгоревшего бургомистра. Приятное видение, надо признать.
Рывком открыв дверь, я дружелюбно улыбнулась:
Доброго денечка, какая-такая хворь вас замучила?
У меня личный целитель, выписан из Риантрийского Медико-Магического института, горделиво произнес бургомистр, мне ни к чему услуги шарлатанки.
Пламя на границе сознания загудело сильнее.
Давай покажем ему. Давай покажем. Он будет гореть
Стиснув зубы, я принужденно улыбнулась:
Вы знаете, отчего у меня нет документов о полном магическом образовании.
Вот об этом я и пришел говорить, он дернул кустистой бровью, и не на крыльце. Вы хотите говорить здесь?
А я добивалась одного чтобы любопытные соседи носы свои показали из домов.
Доброго денечка, госпожа Марша, крикнула я, и соседка, выглядывавшая из окна, тут же спряталась за штору. Проходите, господин бургомистр, проходите.
Теперь-то уж разговоров по улице будет не счесть.
Он недовольно поморщился, но послушно проследовал за мной. Подхватив вазу с верхней полки, я выставила ее на стол.
Вы предлагаете говорить На кухне? в голосе бургомистра было столько недоумения и презрения, словно я перед ним не колотый шоколад поставила, а конское яблоко.
Вопрос в том, к кому вы пришли, я спокойно села за стол и прихватила кусочек горького, перченого шоколада. К той, кем я была, или к той, кто я есть. Это разные люди, знаете ли. С разной судьбой.
"Надо детям предложить. Им, вероятно, не по нраву будет, но и в одно лицо шоколад трескать некрасиво", я закинула в рот маленький кусочек и махнула ладонью.
Чайник, повинуясь моей воле, закипел. Из настенного шкафчика вылетела белоснежная скатерть, чашечки, ложечки и сахарница. Все это кружилось по комнате, запугивая бургомистра,
чьих невеликих колдовских способностей не хватало даже на полноценный щит.
Чаек-то пейте, я заставила чашку ползти к нему через весь стол, а то остынет. Хотя
Пламя заплясало на кончиках пальцев:
Вскипячу, ежли что.
От этого моего "ежли что" его аж перекосило. Подумать только, белая кость и синяя кровь. Судя по внешности вряд ли. И дело не в полноте, а в масти. Магия выкручивает все на максимум. Если предок был русо-рыжий, то на одаренных потомков будет больно смотреть. Основу роду положил светленький мажонок? Что ж, нате вам, потомки, белоснежные косы. И так во всем. Этот же сероват, явно видно, что он или первое поколение магов или второе.
«А для второго поколения он преступно слаб», припечатала снобка, все еще живущая внутри меня.
Я бы хотел, хотел поговорить, он нервно косился на танцующее пламя. Поговорить о том, что неразумно вам держать у себя детей. Вы же понимаете, верно?
Совершенно не понимаю, я легкомысленно пожала плечами, дети скромные, вежливые, понятливые. Они мне не мешают.
Как жительница моего города, вы должны подать прошение мне, лично, он вытащил платок и принялся промокать взопревший лоб.
Прошение? я одним жестом заставила закипеть чай в его чашке, о чем же мне вас просить? Не бедствую, знаете ли.
О том, чтобы я дозволил вам поселить у себя детей, он убрал платок. О чем, разумеется, не может быть и речи.
Разумеется, медленно повторила я за ним.
От треска бушующего пламени закладывало уши.
Разумеется. Не может быть и речи.
Выплесни меня. Несколько секунд и останется только пепел
Пламя еще удавалось сдержать и я, подавшись вперед, хрипло спросила:
Если не я, то кто? Кому вы передадите детей?
Город велик и добродушен, кто-то да примет, он, при всех его огромных габаритах, умудрился вжаться в стул, лишь бы быть от меня подальше.
Город уже не принял, в моем голосе, к его ужасу, прозвучал треск бушующего огня.
В-вы н-не мож-жете причинить мне вред.
Могу. И что самое главное, никто не узнает. Один мерзкий колдун прекрасно умеет хоронить секреты. И если вы не собираетесь помогать детям, то отойдите и не мешайте.
Вы ничего не можете Вы не осмелитесь выпустить это в город, полный мирных жителей!
Едва лишь вы выйдете, как я отправлюсь в аптеку и куплю там полный состав ингредиентов для "Любовной заплатки", вкрадчиво заговорила я.
И пламя заинтересованно притихло.
Что?
К утру весь город будет знать, что бургомистр ходил к знахарке, от срамной болезни лечиться. И никто ничего не заподозрит, ведь все знают, что у меня таких травок нет, потому как я принципиально от этого не лечу. Что намотал на слишком любопытный хвостик, с тем и живи, я оскалилась, да вот только бургомистру никакая знахарка не возразит. Вот и я не смогла отказаться.