Следующие несколько часов я смотрела новости на повторе. Та же гребаная история. Выражение моего лица, драка и место преступления. Это была самая громкая новость в Сол-Сити с тех пор, как было объявлено о суде над Эстель, и, вероятно, то же самое было и в Нок.
От холодного цементного пола у меня болело все тело, и я проголодалась. Нас накормили раннее, но я не могу им доверять. В последний раз, когда меня держали в плену, в мою еду подсыпали столько наркотиков, что я была слабой и не могла защищаться. Логически я понимаю, что это не одно и то же, но моему мозгу и желудку было все равно.
Прошло почти восемь часов моего пребывания в тюрьме, когда меня вытащили из камеры и повели по коридору. На этот раз я была на ногах, а не безжизненно болталась между двумя охранниками. Вместо невзрачных металлических дверей, из-за которых доносились крики, в коридорах тянулся ряд кабинетов с маленькими табличками.
Они поместили меня в комнату для допросов. Такого типа, как в криминальных сериалах. Мне дали стакан воды, который я проигнорировала, хотя это было насмешкой надо мной. У меня чертовски пересохло во рту, и я чувствовала, что вот-вот упаду в обморок, но не позволю им морочить мне голову. Только не снова. Никогда больше.
Я уже бывала в этой комнате раньше. Однажды, когда меня впервые арестовали. Хороший коп заходил неторопливо и предлагал мне кофе или воду, от которых я каждый раз отказывалась, и задавал несколько обыденных вопросов о моем местонахождении после драки с Саванной. Когда Хорошему Полицейскому не нравился мой ответ, Плохой Полицейский занимал его место. Плохой Коп угрожал мне, сидя так близко, что мне пришлось сморгнуть жгучие слезы, когда в глаза ударил запах его лукового дыхания.
После нескольких часов безрезультатных допросов меня снова отправили обратно в общую камеру предварительного заключения, разозлившись на то, что единственными полезными словами, которые я произнесла в конце, были:
Мне нужен мой адвокат.
Это были слова, которые ни один полицейский никогда не хочет слышать.
Я снова отказалась съесть хоть кусочек из того, что давали ночью. Даже при том, что у меня кружилась голова и пересохло во рту, я не позволю им контролировать меня. Я не верю, что кто-нибудь из этих ублюдков не подсыпет мне в еду чего-нибудь особенного, чтобы сделать мои ответы немного более приятными.
Моей волчице не терпелось вырваться на свободу. Она хотела убежать. Вырваться из этой клетки и исчезнуть среди деревьев, пока не доберется до территории Кровавой Луны, за много миль отсюда. Мои мышцы болели от желания перекинуться. Я только в прошлом году обрела контроль над ними, но никогда не расширяла свои границы. Дикий зверь рыскал под моей кожей, и с каждым прошедшим часом она медленно поднималась на поверхность.
Это случилось ближе к утру следующего дня.
Слова промелькнули на маленьком экране, и мир словно остановился. Все в камере, за пределами камеры
и на экране, казалось, уставились на меня. Они смотрели на меня с жалостью. В ужасе.
Мы получаем сообщения о том, что известная лидер клана Эстель Найтингейл сбежала из-под стражи и сейчас находится в бегах. Хотя на данный момент она лишена своей магии, она считается вооруженной и опасной.
Ведущие новостей стремились первыми сообщить об этом, по-разному повторяя одни и те же слова. На их лицах было что-то вроде ликования, от которого меня чуть не вырвало. Для них все это было просто игрой. Кто был прав, а кто нет, не имело значения. Все, что имело значение, это зрелище.
Раньше Сиренити жаловалась на выступления Райана и на то, что все, что он когда-либо делал это потворствовал тому, что было популярно. Что принесло ему голоса. Он искажал эмоции людей и использовал их против масс, чтобы сеять страх и ненависть. Давным-давно я поняла, что ненависть гораздо более простой инструмент, чем логика. Ненависть может заставить даже самых праведных из нас совершать отвратительные поступки.
Ты уходишь, волк, раздался глубокий, насмешливый голос, заставивший меня моргнуть, прогоняя сон, угрожающий поглотить меня. Я медленно подняла голову со скрещенных рук, моя спина болезненно заныла, когда я выпрямилась на твердом цементном полу у дальней стены.
Две фигуры стояли по другую сторону металлической решетки. Дверь была открыта, и Плохой Коп стоял там, придерживая ее открытой, сердито глядя на меня сверху вниз.
Какой-то богатый мудак внес за тебя залог. Полагаю, ты свободна, пока тебя не доставят в суд.
Его глаза горели ненавистью. У меня было чувство, что это не имело никакого отношения к Саванне, а скорее к тому факту, что он был человеком, который ненавидел дарклингов. Я чуяла сторонника Райана Харкера за гребаную милю. Но что он делал в Сол-Сити?
Я решила держать рот на замке, когда меня вывели из камеры в переднюю часть тюрьмы, где женщина за стойкой регистрации попросила меня расписаться на выходе, прежде чем передать мои вещи. У меня почти ничего не было, кроме нескольких украшений, которые были на мне в момент ареста, а также мобильного телефона и кошелька.
Я вышла из главного входа, охранник открыл дверь для меня, позволив солнечному свету проникнуть в вестибюль. Я прикрыла глаза от света, позволив ожогу покалывать все мое тело после долгих часов в холодной, темной камере.