От автора
истории империи, а впоследствии привлекал к себе всех без исключения покорителей Египта с имперскими амбициями арабов, турок и англичан. Древнеегипетскую космологию сформировали некогда жрецы Гелиополя; три тысячи лет спустя в городе сложились первые христианские общины, а в Средние века Каир сделался одной из опор ислама (эту роль он продолжает играть по сей день). В этом городе бывали многие значительные личности от Тутанхамона до полковника Насера, от Наполеона до Уинстона Черчилля. Наконец, современный Каир один из крупнейших городов мира, огромный метрополис, населенный бог весть каким числом людских душ.
Свести различные инкарнации этого города в одну книгу задача неблагодарная и, по большому счету, непосильная; поневоле приходится скользить по поверхности, не слишком углубляясь в культурную, археологическую и религиозную историю Каира. На иное книга не претендует, ведь она отнюдь не путеводитель практического назначения. Скорее это попытка проследить историю города на протяжении пяти тысячелетий, отмечая «узловые точки», в которых прошлое наиболее явно соприкасается с настоящим; попытка расшифровать для читателя «тайный язык» Каира, как выразилась Пенелопа Лайвли. Кстати сказать, она принадлежит ко множеству авторов, описывавших этот город, авторов, чьи повествования позволили поколениям читателей узнать об истории Каира и его жителях. Упомяну лишь нескольких Нагиб Махфуз, Т. Э. Лоуренс (Лоуренс Аравийский), Фрейя Старк, Оливия Мэннинг, Бенджамин Дизраэли, Эдуард Саид. Я писал свою книгу с надеждой приобщиться к их энтузиазму и остроте восприятия, которые только и позволяют пробиться сквозь смог и хаос, угрожающие поглотить «мать городов» Каир.
Эндрю Битти
Лондон, май 2004 года
Введение. Вид с башни
Те, кто поднялся на башню в надежде составить представление о чрезвычайно запутанной географии (и истории) Каира, скорее всего, останутся разочарованными.
С башни город кажется невообразимо громадным и столь же бестолковым в планировке. Наиболее древние памятники, к слову, видны хуже всего: приходится напрягать зрение, чтобы разглядеть пирамиды, их призрачные треугольные силуэты растворяются в дымке, что висит над пустыней. Три главных пирамиды возвели около 2500 года до н. э., и под этими величественными сооружениями покоятся три поколения фараонов сын, отец и отец отца. Если впервые увидеть пирамиды именно с башни, с расстояния в восемь миль, желание рассмотреть их ближе возрастает десятикратно.
Еще более впечатляющим, чем размеры пирамид, представляется их весьма почтенный возраст и долголетие культуры, которая их воздвигла. Когда завершилось строительство пирамид Гизы, возраст Мемфиса, старейшего поселения на Ниле, насчитывал уже пятьсот лет, а сама эпоха фараонов охватывает целых три тысячелетия, причем многие ее традиции еще сохранялись к моменту завоевания Египта Александром Великим в 330 году до н. э. Мемфис, от которого мало что сохранилось, и Саккара, крупнейший в мире некрополь и место нахождения ранних пирамид, оба лежат к югу от Каира, и с башни их не увидеть слишком далеко. Однако именно благодаря им древние зодчие приобрели опыт, позволивший возвести пирамиды Гизы, это величайшее наследие эпохи фараонов.
и молельные залы благословенное укрытие от городского шума и суеты. Некоторые из этих мечетей построены в X веке, другим еще не минуло и столетия; и все они подчеркивают значимость Каира как центра ислама.
Повторюсь: с вершины Каирской башни следы эпохи фараонов, римского владычества и господства ислама едва различимы. Зато колониальное прошлое завершающий элемент мозаики, которую представляет собой история Каира, видится вполне отчетливо. В 1870-х годах хедив Исмаил истратил целое состояние, перестраивая центр Каира по образу и подобию османовского Парижа. К несчастью, прокладка широких, усаженных деревьями бульваров и разбивка парков обернулась банкротством, и хедив был вынужден обратиться за финансовой помощью к британскому правительству. Лондон же, мечтавший завладеть Суэцким каналом, который открывал жизненно необходимый свободный доступ в Индию, не замедлил откликнуться на просьбу, и вскоре Каир наводнили гражданские служащие и военные чины империи. Они поселились в новых кварталах, подозрительно напоминающих наиболее фешенебельные районы Лондона, основали на острове Гезира спортивный клуб, «скопированный» с лондонского клуба в Херлингеме. Сегодня Каирская башня возвышается прямо над теннисными кортами и ипподромными дорожками, на которых колониальная элита некогда наслаждалась отдыхом от забот повседневного управления городом.
Рискну предположить, что крах колониального режима произошел в феврале 1942 года, когда британские танки проломили ворота королевского дворца. Сотрудники британского посольства направились прямиком в покои короля Фарука Абдина, намереваясь заставить его назначить премьер-министра пробританской ориентации. За их действиями с тревогой наблюдал молодой офицер египетской армии полковник Насер; через семь лет после окончания войны он возглавил заговор, свергнувший монархию и вынудивший англичан покинуть Египет. Значение Насера для Египта неоспоримо: он не только управлял страной в бурные годы после обретения независимости, но и сделался одним из лидеров арабского мира в целом, а в Каире на память о себе оставил ряд архитектурных памятников вполне заслуживающих внимания, что бы ни утверждали бывшие колонизаторы. Прежде всего, он построил Каирскую башню, внеся, так сказать, личный вклад в облик города. А с башни Насера отчетливо видны другие постройки периода правления полковника. В центре города снесли старые армейские казармы и возвели жуткого вида правительственное здание (Мугамма), выходящее фасадом на площадь Тахрир. Англиканский собор через реку от острова Гезира также разрушили, а на его месте возникла монструозная автомобильная развязка. Сам же город разросся вдаль и вширь; к моменту смерти Насера протяженность Каира с запада на восток составляла свыше тридцати миль.