Потом парни перешли на «Белое солнце пустыни». Ну тут уж я сдержаться не смог и припомнил пару коронных фраз про «Гюльчатай, открой личико» и «Восток дело тонкое». Парни одобрительно заулыбались. Мы разговорились.
Из осторожных уточнений и вопросов я понял, что это старшая группа. Занимаются они чаще нас, поэтому и заходят в нашу группу, чтобы размяться.
Закончили! бодро произнес Дубинин минут через двадцать. Ну-ка, молодняк, взяли веревки. Подъем на высоту это здоров. Но только если главного не умеешь узлы вязать и страховку крепить, то не какой ты не альпинист, а так, кусок мяса человеческого, который решил героя из себя выдавить. Ну-ка, вяжите мне «булинь»!
Чего? Булинь? Это рыба какая-то? Или алкогольный напиток?
Узел «булинь»! Быстрей! поторопил Дубинин.
В голове вспомнилась какая-то смутная строчка из старой песни:
Если ты решил заняться альпинизмом,
Ты решенья своего не изменяй,
Рюкзачок на плечи вскинь,
На груди висит булинь,
Никогда и нигде не унывай.
Эх, только вот знать бы как этот самый булинь вязать! Я непонимающе уставился на остальных. Другие парни умело принялись делать узел, я же, не поспевая повторять, не смог выполнить команду.
Так, хорошо, а теперь пруссик. Верно. А теперь «ткацкий». Крюкин, я сказал «ткацкий», а ты что сделал? Обычную. Внимательней! Теперь двойной простой стопорный. Так, все молодцы. Переходим на снаряды. Кроме Герасимова. Ты останься.
Дубинин смерил меня суровым взглядом.
Я печально глянул на ребят, которые ушли в другую часть помещения, где находились тренажеры.
Андрей, что с тобой? серьезно спросил Дубинин, глядя мне прямо в глаза. Какой-то ты сегодня растерянный. Ни одного узла не можешь связать. Сопли какие-то получаются вместо нормальных узлов.
Я просто В общем, растерялся.
Чего это ты растерялся? Проблемы какие-то в школе? Или в семье?
Нет, все в порядке. Просто дело молодое! Сейчас все сделаю, я украдкой глянул за спину Дубинина.
Там, на стене, висел старый плакат, на котором были изображены те самые узлы и способы их завязки. Я повторил все шаги (благо, они были нарисованы понятно).
Вот, я неуклюже завязал самый простой восьмерку.
Дубинин скептически глянул на узел, покачал головой.
Дело молодое, говоришь? Понимаю, сам таким был. Девушки, гитара, лавочка во дворе, вино. Это все хорошо и весело. Только давай на занятиях откладывать все это в сторону, голова тут должна быть занята другим. Погляди на тех парней, он кивнул на ребят, которые разминались, они за сезон значок и разряд сделали. Ловкие, сильные, внимательные. И ты такой же, даже лучше. Не хвалю сейчас тебя, просто говорю, как твой тренер. У тебя тоже значок «Альпинист СССР» уже есть, ты не просто юниор. Так что давай, выкидывай из головы всю эту придурь и работай. Именно работай.
Понял?
Понял.
Вот и хорошо. Тем более скоро к нам важные люди приедут на смотр.
Кто? не сдержался я.
Мне то откуда знать? пожал плечами Дубинин. Сказали, что важные. Будут смотреть. Наверное, кто-то с комсомола и с комиссии по делам молодёжи.
А чего на нас смотреть?
Много вопросов задаешь, Герасимов, жестко ответил Дубинин. Опять не тем голову забиваешь. Иди, отрабатывай подъемы.
Я двинул на снаряды. Информация о приезде некой комиссии меня насторожила, и зародило в душе неприятное чувство. Когда в маленький ничем не примечательный спортивный клуб приезжают такие высокие люди, ничего хорошего не жди.
Но об этом я вскоре позабыл. Едва я подошел к стене, на которую карабкались другие ребята, как меня словно окутала эйфория. Я практически физически почувствовал, как мышцы потянули меня к стене, желая на нее забраться. Я же сомневался.
Молодое тело Как же я соскучился по нему! Забыл каково это быть сильным, крепким, юным. Вот и теперь стоял как вкопанный возле стенки, не смея запрыгнуть на нее.
Андрюха, чего ждешь? крикнул Костя, обходя уже второй круг, карабкаясь ловко, словно обезьяна. Давай, подключайся.
Я несмело зацепился рукой за один выступ, ткнулся носком ноги в другой. Подтянулся. И вместо ожидаемой старческой боли в спине вдруг ощутил невероятную легкость. Мышцы слушались идеально, а сухое крепкое тело был легче перышка.
Я подтянулся на одних руках вверх, перекинулся на другой зацеп. И с трудом сдержал радостный смех. Как же легко! Когда последний раз я подтягивался? Да и сколько мог? Два раза? Один? А тут чувствовал, что могу выжать не менее полусотни и даже не запыхаться.
Перенеся точку опоры с одной ноги на другую, я оттолкнулся и подпрыгнул. В прыжке уцепился за верхний зацеп и повис на нем. Вот это сила! Да я мир могу перевернуть!
Герасимов! Опасно! Без озорства! строго прикрикнул Дубинин, погрозив пальцем.
Но меня было не остановить. Я хотел лезть все выше и выше, хотел ощущать свое сильное молодое тело, хотел быть на самой вершине. Все и сразу.
Вот, теперь узнаю Андрюху! улыбнулся Костя, спускаясь вниз и вытирая взмокший лоб.
Остальные ребята тоже спустились вниз. Меня же было не остановить. Я уже начал чувствовать усталость, но она была сладкой, тягучей, какая бывает только в молодости никакой боли или прострелов, только горячее ощущение натруженных мышц, налившихся силой.