Я пододвинул банку и увидел на белой с синими узорами клеёнке круглый рыжий след.
Видать, мастерил что-то Ильич, сказал Павел, открывая низкую дверь в дом. Для тепла она была оббита вытертыми волчьими шкурами. Мездра ещё сохранила кислый запах уксуса, которым выделывали шкуры.
В доме стоял полумрак. Небольшие окна с двойными рамами плохо пропускали свет. Под потолком болталась одинокая лампочка на витом проводе.
Я щёлкнул тугим язычком круглого чёрного выключателя. Лампочка вспыхнула, но дала больше теней, чем света.
Дом был небольшой. Кухня и комната. А что ещё нужно одинокому человеку?
Главной на кухне была печь. Кирпичная, основательная, с железной плитой на две конфорки. Даже сухие дрова лежали под плитой и наколотая лучина. Хоть сейчас растапливай.
Возле окна стоял обеденный стол. Он тоже был накрыт клеёнкой, но не такой старой, как на столе в сенях.
Под столом три деревянных табурета, выкрашенных той же краской, что и пол.
В углу над эмалированной раковиной висел литой алюминиевый рукомойник. Рядом с ним стоял низенький холодильник «Саратов». Жёлтая вилка с чёрным проводом лежали поверх холодильника.
Я открыл дверцу внутри было пусто и чисто.
Ты не сомневайся, Андрей, сказал Павел. Наши женщины в доме прибирались после похорон. Чтобы всё чисто было.
В доме, и правда, не было неприятных запахов. Пахло остывшей золой, немного сыростью и нафталином.
Я скинул рюкзак и поставил его на табурет. Вот и дома.
Пойдём! поторопил меня Павел. Зайдём к Марии Антоновне.
Может, не надо? спросил я его.
Ты в деревне, Андрюха, улыбнулся участковый. Здесь так принято. Соседи помогают соседям. А гордецов не любят. Сходи, возьми бельё, и не забудь сказать «спасибо». Да и спать-то тебе на чём-то надо.
Когда я запирал дверь на замок, участковый удивлённо посмотрел на меня.
Ружьё там, напомнил я ему.
А, это правильно! кивнул Павел. Ты посмотри, там в комнате шкаф запираться должен. Ильич в нём свои ружья хранил.
А где они сейчас? спросил я.
Я конфисковал и в район отвёз. Кстати, Андрюха! Хорошо, что ты приехал! Мне же твоя помощь нужна. Ты в ружьях разбираешься?
Ну, так, осторожно ответил я.
Мне начальство бумагу прислало. Требуют в месячный срок сделать подомовой обход. У всех охотников проверить документы на оружие и сами ружья. А так же условия хранения. На неисправные ружья составить протокол. Поможешь?
Так у меня нет прав ружья по домам проверять. Только в лесу.
Но Павел отмахнулся.
Ты со мной пойдёшь. Проверишь техническое состояние ружей. А то я в этом плохо разбираюсь. Сможешь? А все бумаги я сам буду оформлять.
Я подумал. Знакомиться с местными охотниками всё равно придётся. Я думал попросить председателя объявить собрание. Но переговорить с каждым отдельно даже лучше, хоть и займёт немало времени.
Это смогу.
Ну, вот и договорились! Как с обходом своим закончишь сразу и пойдём.
Не зря Павел уговорил меня сначала занести вещи! Высокая полногрудая жена председателя выдала мне не только полный комплект постельного белья. Она принесла эмалированную миску с дымящейся отварной картошкой и литровую банку солёных огурцов.
И слушать не хочу! махнула она рукой на мой отказ. Магазин уже закрыт. Совхозная столовая тоже. Что же ты до утра голодным сидеть будешь? Как я мужу в глаза посмотрю? Бери и не спорь! Миску потом занесёшь. А что у тебя с головой-то?
В машине ударился, привычно объяснил я.
Вот такие у нас дороги! закивала Мария Антоновна. Лесовозы за зиму всё разбили! Уж сколько мой Фёдор с лесхозом бьётся а всё без толку! Не дают щебня!
Поблагодарив Марию Антоновну, я поплёлся обратно к себе. Стопку белья держал на вытянутых руках, сверху пристроил миску, а в неё положил банку. Так и шёл, почти ничего не видя перед собой и нащупывая тропинку ногами.
Дома положил всё на стол и первым делом растопил печь. Не потому, что холодно. А чтобы дом жилым духом пропах. Теплом, а не сыростью.
Коробок спичек нашёлся на полочке над холодильником, где стояла крупная соль в деревянной солонке и слипшийся сахарный песок в литровой стеклянной банке. Ещё несколько коробков я нашёл в ящике старого буфета, в котором хранилась посуда. Кроме спичек в ящике лежали пять пачек «Примы».
Там же, в буфете, за деревянными дверцами отыскал старые номера газеты
весь в круглых отверстиях. Картонные коробочки с капсюлями, три упаковки папковых гильз. Десяток латунных гильз, уже стреляных. Я понюхал одну и ощутил кисловатый запах сгоревшего пороха.
Кроме боеприпасов в рюкзаке нашлись несколько банок рыбных консервов килька в томате и сардины в масле. И банка говяжьей тушёнки.
Ну, теперь-то я точно не пропаду, даже если завтра уйду в лес до открытия магазина!
Я открыл охотничьим ножом банку кильки. Перекусил остывшей картошкой с консервами. Похрустел солёным огурцом.
В чемодане нашлась жестяная баночка с грузинским чаем. Я взял в сенях ведро и решил спуститься к речке за водой.
На улице было ещё светло, но деревня уже засыпала. Белые ночи в самом разгаре. Стояла такая тишина, что я с крыльца слышал, как в речке плещется мелкая рыбёшка.