Мужчина переводил взгляд с фотографии на меня. Постепенно его лицо расслабилось, стало почти добродушным. Он вытащил своё удостоверение и показал мне.
Егерь, Жмыхин Дмитрий Константинович! А ты, Андрей Иваныч, значит, вместо Василия?
Надо же, и отчество успел запомнить.
Так зачем стрелял, Андрей Иваныч? прищурился Жмыхин. По воронам, или волка увидел?
Это не я. Браконьеры на резиновой лодке уток били.
Где?
Лицо Жмыхина вмиг закаменело.
Возле устья Песенки. Я хотел остановить, но они сбежали.
Куда поплыли? живо спросил егерь.
К острову.
Ах, ты!
Он с досадой хлопнул ладонью по бедру.
Там просёлочная дорога к воде подходит. Не успеем перехватить! Вокруг озера долго. А они наверняка на машине. Ты лица-то их запомнил?
Мужчина и женщина. Вроде, муж с женой, но точно не знаю. Мужчина плотный, с чёрными усами. Лицо красноватое. Женщина лет тридцати, волосы светлые.
Жмыхин озадаченно покачал головой.
Такие не заезжали. Да у меня на этой неделе вообще пусто. В прошлые выходные были рыбаки. А с тех пор никого.
Расстройство Жмыхина казалось искренним. Но как-то уж он очень вовремя появился на месте происшествия. Хотя, он же егерь. Делал обход участка, что тут необычного?
Словно угадав мои сомнения, Жмыхин улыбнулся.
А я, знаешь чего сюда зашёл? Идём, покажу!
Жмыхин повёл меня вглубь своего
на севере потемнело. Зато скопившиеся на западе облака горели нежно-розовым светом.
Я толкнул калитку, мечтая только о том, чтобы опустить ноги в таз с холодной водой и что-нибудь съесть. Вчерашняя картошка с сардинами подходила идеально. Я бы её даже жарить не стал.
Двор был чисто выкошен. Бурьян и лопухи лежали ровными рядами. Остро пахло скошенной травой.
На завалинке, зажав между колен косу, сидел председатель сельсовета Фёдор Игнатьич.
Поздновато бродишь, Андрей Иваныч, сказал он. Я тут у тебя похозяйничал немного. Ты не против?
Спасибо, Фёдор Игнатьич!
На вот, похлебай!
Он показал на кастрюлю, которая стояла рядом с ним.
Да завтра кастрюлю вернуть не забудь. А миску сейчас заберу. Супруга спрашивала.
В кастрюле плескался наваристый борщ. Тёмно-красный, с жёлтыми кружками застывшего жира.
Придётся топить печку!
Я сглотнул и повторил:
Спасибо, Фёдор Игнатьич!
На здоровье, Андрей Иваныч! В дом пригласишь?
Мы прошли в дом. Фёдор Игнатьич тяжело опустился на табурет.
Устал за день, пожаловался он, наблюдая, как я растапливаю печь. Попросить тебя хочу, Андрей Иваныч.
О чём, Фёдор Игнатьич?
Как тебе сказать Василий Ильич он наш был егерь, местный. К нашим охотникам относился с пониманием. Ты не подумай браконьерство не поощрял! Но, сам понимаешь всякое бывает. Я за всеми углядеть не могу. Ты если из наших кого поймаешь можешь сначала меня оповестить? А уж потом своё начальство? Может, мы между собой это порешаем. Ты не думай покрывать я никого не собираюсь. Но и сор из избы выносить неохота без нужды.
Я поставил кастрюлю с борщом на плиту и сел напротив председателя.
Давайте договоримся так, Фёдор Игнатьич. На днях соберём всех охотников, и я с ними поговорю. Обсудим трудодни. Сено нужно косить, солонцы подновить. Веников заготовить. Думаю, там всё и решим.
Хорошее дело, отозвался Фёдор Игнатьич. Давай тогда я завтра после обеда всех и соберу в правлении. И сам приду.
А вы тоже охотник, Фёдор Игнатьич?
Да когда мне! улыбнулся председатель.
А давайте борщ пополам? предложил я. А то мне одному много. Заодно и кастрюлю сразу заберёте.
Я разлил борщ по тарелкам.
Извините, хлеба нет.
Ничего. Мы и без хлеба навернём!
Борщ был такой язык проглотишь! С курятиной, с зажаркой из лука и морковки, с кусочками свиного сала.
Против воли я хлебал торопливо, обжигаясь. Фёдор Игнатьич ел, не торопясь, аккуратно дул на каждую ложку.
Я наклонил тарелку и аккуратно вылил в ложку последние капли борща.
Тогда завтра после обеда я у вас в правлении, Фёдор Игнатьич!
Но на следующий день случилась неприятная история.
Глава 6
Сегодня я собирался пройти вверх по течению Песенки к шоссе на Ленинград, где заканчивался мой участок. Но туда только в одну сторону километров восемь, да столько же обратно. До обеда теперь никак не успею.
Придётся сегодня заняться хозяйственными делами. Ничего не поделаешь, в воскресенье поработаю.
Я вышел на крыльцо и словно окунулся в волны жара и духоты. В разогретом воздухе не было ни малейшего ветерка. Листья на яблоне бессильно обвисли. Даже безоблачное небо словно посерело.
Похоже, к вечеру соберётся дождь. И не просто дождь, а проливной, настоящий. С залпами воды, с дробным грохотом капель о железную крышу.
Трава, которую вчера скосил Фёдор Игнатьич, за ночь подсохла и пожелтела. От неё остро пахло свежим сеном. Опасаясь дождя, я решил сгрести траву в кучу. Могу я один день посвятить собственному хозяйству?
В сарае возле дома нашёл лёгкие деревянные грабли. Один зуб вывалился, но я выстругал ему замену из сухого берёзового сучка.
Куча получилась размером с небольшой стог чуть ли не выше моего роста. Полюбовавшись на неё, я расхрабрился и пошёл в сарай за косой надо же вторую половину участка докосить. А то двор, как голова у панка здесь густо, здесь пусто.