Проклятие рода Вернон
Экспозиция
расстановку действующих лиц и причины, запускающие «сюжетный» конфликт.
Вернооон Вернооон еле слышный шепот разносился по всему дому, отражался от зеркал, накатывал прибоем, дробился, рассыпался перед кроватью крупным темным жемчугом. Тронь и оживет. Вернооон
Ксавье открыл глаза. Темнота, неприятная, болезненная, похожая тяжелый сигаретный дым, распадалась на плавно перетекающие друг в друга облака. За ними явно что-то таилось, готовое проявиться в любой момент, чтобы А вот дальше думать эту мысль не желалось до жесткого спазма, крючившего пальцы, вцепившиеся в подушку.
«Так всегда бывает при полной луне, если неплотно задернуть шторы, мысль если не успокаивала, то привносила так необходимое равновесие. Так всегда бывает. Да».
Твердя про себя эту фразу, Ксавье медленно разжал пальцы и сел осторожно, словно опасаясь спугнуть кого-то или что-то. Белые пижамные брюки сливались с простынею, выделяясь лишь тонкими линиями, очерчивающими силуэт. Эта картина почему-то вызвала всплеск адреналина и заставила напрячься и провести рукой по горлу. Странный треугольный вырез у него никогда не было подобной рубашки. Длинные рукава.
«В белое обряжают покойников» глупая мысль вызвала нервный смешок. Молчаливый. Не размыкая губ.
Вместо мягкости ковра обнаженные ступни коснулись пола бугристого, как неструганное, плохо обработанное дерево. Дрожь прошлась страхом по телу, но Ксавье все же упрямо заставил себя встать. Нельзя поддаваться какой-то странной пакости, упорно пытающейся свести его с ума.
Вернооон в шепот вплелся стон, манящий, зовущий наслаждением.
Или это только кажется?..
Сдерживая дыхание, Ксавье сделал первый шаг. К зеркалу. Он точно знал, что напротив кровати, на стене висит огромное старинное зеркало в вычурной оправе. Должно висеть.
Шаг.
Другой.
Сквозь собственный страх и озноб, пробегающий по телу каждый раз, как подошва касается неструганного пола, впивающегося в беззащитную кожу острыми краями неспиленных сучков. Слишком реального для сна.
Шаг.
Другой.
Облака расходятся, обнажая прячущееся за ними белое пятно, невольно заставляющее вздрогнуть.
Отражение.
Всего лишь отражение
Вернооон шепот морозит до нутряного ужаса и одновременно будит странные желания.
Еще шаг
Ксавье вцепился руками в гладкие завитушки оправы, повидавшие на своем веку не одно столетие. Сдерживая дрожь, всмотрелся в того, кто стоял напротив, так же держась за зеркало, как за последнюю опору.
Кто ты?
Чьи губы шевельнулись первыми? Его или отражения? Кто первым заставил другого сказать эту фразу?
Кто?
Темные провалы глаз, белая маска лица, слегка вьющиеся волосы до плеч неровно и криво обрезанные, впопыхах или неумелой рукой. Или ножом. Странная мысль пришла не сразу, заставив сжать руки еще крепче.
У него такие же? Или нет?
Кто?..
Отражение улыбается, и он вспоминает
Громкое и противное «бип-бип-бип» будильника заставило подпрыгнуть на кровати. Сердце безумно колотилось о ребра, отплясывая сарабанду или какой-то другой дикий танец. Быстро растворяющиеся осколки сна ложились на губы горечью желчи. От нее хотелось избавиться как можно быстрее. Ксавье с силой провел по губам тыльной стороной ладони, мучительно пытаясь не упустить последние воспоминания. Продолжающееся гудение будильника спугнуло их, отнимая последние капли надежды запомнить хоть что-то.
Хоть что-то
С досадой хлопнув по кнопке, отрубающей мерзкий писк, Ксавье кое-как сполз с кровати. Ковер. Он и должен лежать здесь. Но все равно внутренности сжимает тугой пружиной страх одним прекрасным утром не ощутить под ногами мягкие ворсинки.
Выдохнуть, напомнить себе о необходимости торопиться на работу опоздать никак нельзя, и сделать первый шаг. Почти ритуал, с которого в последнее время начиналось каждое утро.
Клубы горячего пара от включенного на полную мощность душа заполняли душевую кабинку, превращая ее в странное подобие зачарованного леса из детских сказок. Везде туман, не видно ни зги и куда идти неизвестно.
Уперевшись руками в стенку, Ксавье пытался прийти в себя. Капли воды больно били по лицу, волосы липли к шее и плечам. Все это настоящее. Чувствуется от и до. Но глаза
закрыты. Не только и не столько для того, чтобы защитить их от напора воды, сколько чтобы не видеть. Ведь за паром неизменно проступает силуэт, отражающийся в темном коричневом стекле. Чей?..
Ты плохо выглядишь.
Ксавье вздрогнул и чуть не уронил чашку. Голос, раздавшийся из-за спины, вырвал из состояния прострации, в котором реальность плывет и плавится, захватывая и забирая с собой в разморенную, ленивую негу. Основное, что тревожило Ксавье никогда не мог вспомнить, что же происходило в этом странном «ничто». Только шепот, мучающий его ночами. А теперь возникающий из ниоткуда и ярким, солнечным днем.
Налив-таки в чашку горячей воды, Ксавье устало улыбнулся:
Я знаю, Жерар. Но спасибо, что сказал.
Знает он, фыркнул Жерар, оттеснив привалившегося к столу Ксавье. Бодро заурчала кофе-машина, распространяя по крохотной кухоньке пленительный запах, забивающий тонкий аромат зеленого чая с жасмином. Ну и почему ничего не делаешь? иронически вопросил Жерар, взирая на пребывающего в трансе друга и коллегу. У нас, знаешь ли, планы сорвать никак нельзя.