Так, выходит, что все эти два года Москва по-крупному играла если власть патриарха Иоакима я признаю, то все мои маневры, труды и самостоятельность пойдут на хрен, далеко и навсегда, а народ мой вместо вольности со временем крепостное рабство обретет.
Московская церковь сама по себе крупный землевладелец и крепостник, монастырские владения собственные царские уделы превосходят. Так что анафеме любого, кто громко потребует справедливости и выполнения христианских устоев добра, предадут сразу, не моргнув глазом и не испытывая укоров совести.
Не надо моему народу такой церкви!
Вера и госструктура, алчная и жестокая к «черному люду» вещи совершенно разные!
Да у меня тут разных христианских конфессий люди проживают, причем в мире и согласии. А придет патриарх Иоаким так гонения на старообрядцев сразу начнутся, тут к бабке не ходи все перед глазами происходит. Людям здешним известно, что у северного соседа творится, и какие гонения с казнями на «двоеперстцев» обрушены. Соловецкий монастырь раскольниками восемь лет оборонялся, жестоко и кроваво над ними расправились совсем недавно четырех лет не прошло.
Такой духовной власти, что с боярством заедино, нам даром не надо. Но о том, князь, я не скажу сейчас, зато мысленное тебе «спасибо» произнесу ты мне идею подал, как нашим народам в будущие времена мир сохранить и вражды избежать!»
То дело долгое, Василий Васильевич, мнение клира вначале спросить нужно. Сам понимаешь, они у меня в большинстве своем греки, и большая их часть русской речи плохо внимает, хотя и учатся быстро. Потому в опаске будут а вдруг патриарх Иоаким поведет себя также как Никон?! Да и я сам в сомнениях тягостных пребываю такое ведь возможно и с моим мнением считаться не станут.
Да и начнут вмешательство в дела епархий, что под моим покровительством пребывают а ведь там веруют не только нашего православного обряда люди, но и григориане, и армяне, и генуэзцев-католиков потомки. А сейчас даже эфиопы есть с коптами древних христианских церквей адепты. Будет ли святейший патриарх Иоаким их в любви держать, или расправы начнет чинить как Никон?!
От упоминания имени патриарха, что привел московское царство к «расколу», лицо Голицына стало кислым видимо, аристократ живо оценил какие проблемы могут возникнуть.
Прямо тебе скажу, князь если такое на моих землях только проявится всех вышлю за рубежи, плетьми прогоним! И мои митрополиты сие одобрят с амвона. А потому конкордат нужен обязательно, согласительные грамоты на наш манер. Где все права и обязанности
сторон будут четко оговорены, как и правила их соблюдения!
Пойми, князь без оного соглашения разговор вести преждевременно. Я не знаю мнений своих экзархатов, и попрошу их письменно дать хотя бы проект нашего будущего конкордата. И в патриархате Московском свой проект должны написать. А потом избрать согласительную комиссию и по всем пунктам соглашений пройтись, выбирая сходные. А далее переговоры нужны между моими экзархатами и достойными иерархами от патриарха. И написать вводную грамоту, которую одобрит мой шурин царь Федор Алексеевич с Боярской Думой, как и я со своей стороны! Расправ я не допущу нельзя проливать христианскую кровь напрасно!
От выпада Юрий не удержался и сейчас фактически потребовал гарантий. Причем твердых и ясных от царя, Боярской Думы и патриарха. Понятное дело, что таковые Москва даст, чтоб потом от них отказаться. Но пройдет немало времени, года два-три, зная тамошний милый обычай вести в делах тягомотину. А там эту проблему можно будет и отринуть, нужно только укрепить положение Новой Руси и перестать зависеть от Москвы в селитре, сукне и свинце. А пока тянуть время в разговорах.
Юрий посмотрел на задумавшегося Голицына, и тут на ум ему пришла мысль, озарившая вспышкой найденного решения. Это была идея, что позволила бы избежать многих проблем в будущем, сближая народы, сплачивая их и тем самым не давая возможности светским и духовным корыстолюбивым властителям вмешиваться в жизнь обычных людей.
«Одна вiра и пiклування рiзний влада и життя!»
Интерлюдия 3
12 июня 1680 года
Государь, это Василиса, дочь боярина Ивана Хитрово. Посмотри на ее красоту еще раз
Шепот Языкова, что тихо шел рядом с молодым царем, едва можно было расслышать. Федор Алексеевич, скользнув взглядом по девичьей фигурке в пышном убранстве, сделал шаг дальше, успев заметить, как девичьи глаза словно потухли, и улыбка сползла с губ, сразу сделав юное лицо непривлекательным.
Надежда стать московской царицей была потеряна еще для одной кандидатки, которых стояло ровно два десятка. До того, Федор Алексеевич прошел мимо Марфы и Анны, дочерей князя Федора Куракина, довольно привлекательных девиц. Затем миновал выводок княжон, дочерей окольничего Даниила Гагина и стольника Никиты Ростовского, что лукаво на него поглядывали, даже глаз не отводили. Потом медленно прошелся и внимательно оглядел дочерей князей Семена и Алексея Звенигородских, Семена Львова и Владимира Волконского.
Тяжела ты шапка Мономаха!
Царь остановился и незаметно вздохнул последний, уже третий по счету смотр шел полчаса, старинные традиции тут свято соблюдались. И как не хотелось царственному юноше быстро добежать до конца длинной цепочки нарядных девиц, но обряд по обычаю был медленным. А под сводами Грановитой Палаты остро ощущалась вся торжественность момента, ведь спустя четверть часа смотр закончится и вся Москва узнает имя той, что стала царской невестой.