Вот! Они его завезли черте откуда Но вещь хорошая! Засадили им все болота, где локацию обосновали, и бед не знали. Какая хворь а им хоть бы хны. Ну а потом уж, когда мы их победили, обменялись, так сказать, опытом-то
А вот как же мы их победили, если они такие хитрые были? вымыл я руки и выставился как оловянный солдатик, готовый к рыбалке за пескарями.
Потому что русские непобедимы, удивился такому простому вопросу дед и торжественно вручил мне удочки с червяками. Ну, пойдем что ли я тебя магии боевой поучу Раз такое дело!
Ну, наконец-то!!! вскричал я радостно.
Не орите, лешаки. Хлеб все слышит выглянула бабушка Оля из разноцветных занавесок, с грустью поглядывая на украденного дедом ученика.
Продолжение следует
«Васька, Колька и Зизи»
Я вот одного не понимаю, обращался дедушка Саша как бы к бабушке Оле, но чувствовалось, что он ни ей говорил. Да и ей было не особо до его размахиваний новой пятничной газетой, уже значительно помятой у основания кулаком. Что они к нам все лезут и лезут?! Ведь живут получше нашего, судя по писанине своей же?! и он опять с жаром напялил очки, удивительной прочности от таких пятничных страстей, на свой большой нос и стал вчитываться в проценты роста чего-то там, чего нам с бабушкой не дано было понять. Ибо оно никак не влияло
ни на редьку в огороде, ни на красивые зелененькие огуречики из теплицы, ни на свиней в хлеве, которых мы только что с ней покормили.
Главное, Ольга Ольга! Да ты меня слышишь или нет? Бабушка повернула свое красивое безмятежное лицо с большими добрыми голубыми глазами, в которых отражалась вся правда мира. Стало тяжело, понимаешь! Все вверх дном! Черт им в печенки! Диверсия! Не иначе.
Тяжело, да, дедушка стало русскому солдату? хотел подлить я холодненького кефирчика на дедовы раны, как наткнулся на тяжелый чернеющий на глазах взгляд пращура.
Тяжело, Вася, должно быть врагам русского солдата!!! Ибо еще не одна вошь мимо сапога ейного не прошмыгнула Только вот разозлить его трудно, уж больно ленив и жирен стал на кредитах вражьих и стал читать какие-то экономические подъемы чего-то и спады кого-то. Читал-читал, а потом вдруг всмотрелся в меня и говорит:
А ты, Васек, что дома-то тухнешь, как кочерыжка от капустки, почему не с Колькой по огородам носитесь? Хошь рыбалку организую, удочки вам сооружу, червей накопаю? и просверлил меня взглядом до самых до носков, видя и смятение и румянец, и прячущиеся глаза.
Поссорились что ли со столичным пижоном?
Ну не то, чтоб поссорились Просто он выпячивается, я сама выпячил грудь, показывая, как друг ее колесом выставляет.
Продолжай, проговорил дедушка, откладывая скандальную газету в сторонку. Бабушка отошла в сени огурцы малосолить.
Ну, он меня все поучает и поучает. Мол, это слово так не говорится. Так вот и так не делай, эдак вишь деревня немытая только делает. Приличные люди, по-другому себя ведут. Потом говорит, там не молчи, а здесь говори Прям до смерти надоел со своей школой! Смешно! взорвался я, хотя было не до смеха.
Странно, Вася Он ведь у тебя не просто в приятелях, а в лучших друзьях ходил. Мы его по моему тесту военному проверяли. По всем признакам лучший друг.
Ну, проверяли, а он, взять, и изменился отмахивался я.
Что-то, Вася, мне другое мерещится. Но если тебе, конечно, не интересно моего мнения послушать, то помолчу! закрыл он рот своими большими рабочими руками на замок.
Я сам замолчал, будто воды в рот набрал. Естественно, послушать мудрого деда, который никогда зря не скажет, зря не обидит и не похвалит ой, как хотелось. Но чувствовалось, беседа волнительная предстояла, где я, сам не зная почему, знал, что выйду не красавцем.
Ладно, валяй, разрешил я, сразу приготовив недоверительное лицо.
Ты, сынок, только сначала до конца выслушай, а потом скажешь свое мнение и морду козью строить потом будешь, он удобнее уселся, прислушался, как копошится бабуля с огурцами, прикинул сколько времени есть до того, как она вернется и начал:
Я, знаешь, не по своей воле мир повидал, и не только в столице бывал, в Москве нашей матушке, а везде, по миру. И японскую захватил и нашу отечественную. И скажу тебе честно, люди, Вася, везде одинаковые. Хоть чехи, хоть хазары, хоть самураи, хоть арабы, хоть евреи. Среди них много плохого племени и семени бродит, это правда, а много и хорошего. Но в городах больших, куда люди, как муравьи скапливаются от бестолковости и отчаяния, тоже свои плюсы имеются. От общежития тесного вырабатываются, сынок, правила суровые, что б другому на ногу или на голову не наступить. И в этом они, городские, от нас, деревенских, конечно, молодцы. Может и прав в некоторых местах Колька, что надобно ножик и вилку держать, как полагается, а не ложкой махать, будто саблей. В столицах учат ровнее быть, выдержанней, терпеливее, торопнее и расторопнее, и он погладил меня по голове. Но везде мера нужна. Мы ведь городским фору в удали, здоровье, в силушке, в смекалке мужицкой дадим. Земля русская только деревенским одним силу дает, ибо они ее милую только и орудуют в поле. Поэтому нос задирать ни одному, ни другому нельзя. А то так стенка на стенку пойти можно. И история знает такие примеры. Он посмотрел на злосчастную газету. А вот поучиться друг у друга есть чему. И раз ты обиделся на Кольку значит, есть правда в его словах. Иначе б что тебе зря обижаться? Ну, назвал друг друга «дурачком», велика беда? Ты ж не дурак? Или как? и вострился на меня своими острыми глазами из-под седых мохнатых бровей.