Этот чёртов график, который ну никак нельзя было нарушать, так вот он гласил, что у нас еще несколько населённых пунктов, которые нужно посетить с выступлениями и пропагандой. Причём в обязательном порядке. И вот два дня тому назад мы прибыли в городок с поэтическим названием Хлябов. Глава этого поселения собирался забабахать большой праздник в пику христианской пасхе. С демонстрацией, маршами, речёвками, транспарантами и театральной пропагандой, куда и пригласили присоединиться нашу Агитбригаду. Гудков никак не мог пропустить такое мероприятие, так что пришлось задержаться.
Дело усугублялось приездом неких полуответственных товарищей, которые должны были выступить с пламенными речами на демонстрации в поддержку праздника. А так как все бегали, суетились, готовились и разучивали слова, то встретить товарищей Гудков отправил меня. Нет, вы не подумайте, что никого более ответственного не нашлось, но я же говорю в городе царили суета, кавардак, все «красили траву», так что да, пришлось «сбегать» мне. Благо тут всего три километра.
И вот результат шесть трупов и полностью опустевшее село А я брожу тут и не знаю, что делать.
И что ты собираешь мне тут показывать? начал было Енох, но закончить ему не дали. Во дворе послышался какой-то звук.
Хозяева вернулись? удивился и я выскочил из дома.
Енох устремился за мной.
Я огляделся: во дворе было всё по-прежнему.
Глянь туда, сказал Енох и кивнул на забор.
Я обернулся. Верхом на заборе сидела маленькая девочка с трогательными косичками и увлечённо баюкала замурзанную тряпичную куклу.
Генка, это же ребёнок! удивился Енох. Что он тут один делает Одна, то есть
Тихо ты! Напугаешь, шикнул на него я, мучительно размышляя, как заговорить с нею, чтобы не испугать.
Придётся с собой забирать, вздохнул Енох, вот Гудков «обрадуется», когда ты вместо этих ответственных товарищей приведёшь её.
Да не собираюсь я её никуда тащить! огрызнулся я шёпотом, наблюдая за девочкой.
Сам посуди, ну разве можно ее здесь бросить? вопрос был важным и не давал покоя. Такую маленькую. В этой странной деревне. Одну.
Я вздохнул и покачал головой. Обзаводиться ребёнком мне не улыбалось.
Маленькие дети должны быть рядом со взрослыми, продолжал убеждать меня Енох. Иначе они становятся непредсказуемыми. Шумят. Бегают. Нет ничего хуже, когда шумят и бегают. Мда вот как-то меня временно
приютили в одном монастыре, и у нас там был один маленький ребенок. Правда не девочка, а мальчик. Но тоже шумел и бегал. Настоятель от такого беспокойства совсем не мог спать и постоянно пил вино. Уфффф хорошее вино было у настоятеля
Енох сглотнул, но тут вспомнил о маленькой девочке, которая продолжала сидеть на заборе и баюкать куклу.
Да, хорошее вино
От забора послышалось сдавленное хихиканье.
Генка! Она меня слышит! удивился Енох и крикнул ей, эй, девочка! Ты меня видишь?
Девочка, не поднимая низко опущенной головы от куклы, кивнула.
Ты правда видишь меня и слышишь? не унимался донельзя удивлённый Енох.
Девочка кивнула опять.
Генка, нам нужно её отсюда забирать, тревожным шепотом сказал Енох. Она меня видит! Ты представляешь
Пока я мучительно думал, как поступить, Енох опять окликнул её, строго сдвигая брови.
Ты пойдёшь с нами?
Девочка хихикнула и кивнула.
Она согласилась! сообщил мне Енох и опять крикнул девочке, Обещаешь вести себя хорошо?
Девочка, чуть помедлив, кивнула, от чего обе косички весело подпрыгнули.
Солнце припекало, старательно освещая забор, двор и избу. От этого света и весь хутор Хохотуй, и маленькая хрупкая девочка казались золотисто-прозрачными, почти розовыми. Густо и безмятежно пахло весной. Большие шмели с сердитым жужжанием носились над дворами.
Тебя как зовут? не унимался Енох. Где твои родители?
Девочка не ответила, продолжая играть с куклой.
Ну что ж, вздохнул Енох и задумчиво замерцал. Без имени никак нельзя. Нужно дать тебе имя. Хотя бы временное.
Он засмотрелся на покрытую дранкой крышу дома, беззвучно шевеля губами. С сердитым жужжанием у самого лица пролетел шершень. И хоть он пролетел сквозь Еноха, но тот всё равно нетерпеливо от него отмахнулся и сообщил результат:
Будешь Маруся?
Девочка повернула голову и кивнула. Бледно-восковое лицо ее искажал косой рваный шрам, тонкие губы разошлись в оскале, обнажив два ряда длинных и острых зубов. Нижней части подбородка у нее и вовсе не было, и позвоночная кость алебастрово белела сквозь зияющую дыру.
Эммм в-вот и с-славненько, охнул Енох.
Глава 2
Ты у нас главный, вот ты и решай! Не надо на меня перекладывать! сварливо выкрутился Енох и заторопился куда-то, по одному лишь ему понятному делу.
А я остался во дворе с Марусей. Между прочим, наедине. И, между прочим в странной деревне, где недавно совершили ритуальное убийство шести человек. Причём не просто человек, а ответственных товарищей.
Я посмотрел на Марусю. Маруся посмотрела на меня. Меня аж прошиб пот и зазнобило.
Ну пойдём, что ли промямлил я непослушными губами, в надежде, что ну а вдруг она где-то по дороге потеряется.
Маруся кивнула. При этом отсутствующая часть подбородка полыхнула перламутрово-белым. Я поёжился и оглянулся. Гадского Еноха и след простыл.