Дрожжи в канализацию бросаю, объяснил Виталик, как само собой разумеющееся явление, а я аж зависла.
Ты с ума сошел? только и смогла спросить я. Зачем?
Так это участок Михалыча, довольно улыбаясь, объяснил Виталик и посмотрел на меня так, словно от осознания этого я сейчас должна как минимум станцевать лезгинку радости.
И что? нахмурилась я, пострадают же жильцы
А он, гад такой, весь септик налево толкнул. Я случайно узнал.
Но ему же самому потом работать
Так он не свой, он наш с Семёном толкнул! возмущенно зашипел Виталик, а мы-то своими силами выкручиваемся, только успеваем чистить
всё.
А не проще руководству пожаловаться? спросила я, это же натуральная диверсия. И страдают ведь простые жильцы.
Ой, Любаша, знала бы ты все дела, за какие жильцы страдают уехала бы жить в тундру.
А всё-таки?
Да там Марьяновна с ним в доле, огорченно махнул рукой Виталик, не подкопаешься. Так что я так, дедовским способом, накажу его. Ему теперь своего септика явно не хватит пусть тоже побегает и ручками, ручками как мы с Семёном!
Насколько я знала, то Марьяновна была главбухом в ЖЭКе. Мда, рыба гниет с головы.
Чтобы не мешать Виталику, я ушла.
Остаток дня провела в задумчивости. Чем больше я здесь работаю, тем больше обращаю внимание на всякую эдакую чертовщину, что здесь творится. Вот, к примеру, час назад на задний двор подъехал большой фургон привезли ящики явно что с краской. Обычная белая краска. Я так понимаю для ремонта. Когда фургон разгрузили, и он уехал, буквально через два часа подъехало несколько легковушек и все эти ящики погрузили в них, даже в салоны набили, и они уехали. Мне в окно из моего кабинета всё было прекрасно видно.
Так что кто-то остался без ремонта. А в отчётах всё будет красиво. Не зря Степан Фёдорович не хотел у меня правильный отчёт принимать. Я думаю, в других отделах всё обстоит примерно также.
Мучила ли меня совесть?
Не буду акцентировать на этом внимание. У меня было двое детей, которых опека могла отобрать в любой момент, и если я останусь безработной, то это произойдёт очень скоро. Думаю, и у других сотрудников, которые составляли другие отчёты, тоже есть свои веские причины держаться за работу.
После работы я быстренько собралась нацепила юбку в пол (среди Любашиных шмоток была такая), платок (тоже Любашин) и отправилась на собрание в секту.
Адрес я нашла довольно-таки быстро. Точнее я не искала. Получилось так, что я спустилась и вышла из подъезда на улицу, а там меня уже ждали два паренька: один ещё, наверное, школьник, второй был чуть постарше лет за двадцать.
Добрый день, поздоровались они и синхронно улыбнулись, а вы из девятой квартиры, да?
Да, кивнула я.
Я сразу догадалась, что это за парни. Судя по ботанически-прилизанному виду, они явно шли туда же, куда и я.
А мы в соседнем доме живём, объяснил тот, что постарше, Меня Сергей зовут. Мы тоже идём на собрание и проводим вас, чтобы вы не заблудились.
Я аж умилилась с такой заботы. Вот это маркетинг!
Спасибо! вежливо кивнула я, а меня зовут тётя Люба.
А меня Саша, представился тот, что помоложе, и покраснел.
Ну идём, что ли? предложила я и мы пошли.
А вы знаете, тётя Люба, ведь Бога не видел никто никогда, заявил по дороге Сергей, однако его сына, Иисуса, люди видели! Значит, Иисус не бог! И как вы думаете
Сергей, сказала я, чуть задыхаясь на ходу (длинноногие парни ходили быстро). Я не могу разговаривать на ходу, я старая больная женщина, у меня одышка и сердце. Давай поговорим потом. А то вам меня нести придётся.
Тот понял и отстал.
Вот так. Нечего меня агитировать тут. Я и сама вас всех сагитирую.
Мы пришли к одноэтажному дому, который находился в частном секторе через четыре улицы от моего дома. Идти пришлось нормально так.
Пришли, сказал Сергей и первым вошел в дом. Саша пропустил меня и вошел после.
Как под конвоем, подумала я и усмехнулась.
Дом был довольно просторным и битком набитым людьми. В основном, здесь были женщины моего возраста, но были и значительно постарше. Но что меня особенно удивило молодежи было тоже много. Особенно почему-то парней.
В большой комнате стояли длинные столы буквой «П», накрытые цветастой клеёнкой. На столах стояли глубокие пластмассовые тарелки с мятными пряниками, конфетами и вафлями.
Садитесь сюда, с милой улыбкой показала мне свободное место немолодая женщина.
Я кивнула, поблагодарив, и уселась на предложенный стул. Женщина поставила передо мной большую чашку с горячим чаем. На чашке был нарисован мишка, сидящий на большом подсолнухе.
Я улыбнулась. Как в детстве. В таких чашках нам в детском саду давали кисель.
Пока суть да дело, я огляделась. Народ, в основном, уже собрался, но еще подходили опаздывающие. По центру стола сидели двое мужчин. Один совсем пожилой, в строгом сером костюме с галстуком, второй чуть помоложе, тоже в сером костюме, только без галстука.
Поймав мой взгляд, они улыбнулись мне и кивнули. Словно старой знакомой. Я кивнула им тоже.
С дальнего конца стола мне помахала лучезарная женщина, что «агитнула» меня сюда. Я ей тоже помахала. Больше знакомых, вроде как у меня здесь и не было.