Платье уже высохло, поэтому мы заходим в ресторан и едим-таки лобстеров и даже пьём шампань. Интересная она барышня. Никакого стресса или отходняка. А её, между прочим, за чуб оттаскали несколько минут назад. Нет, всё норм, главное, чтобы лобстеры не прекращали резвиться в шампанском.
Я, честно говоря, по морской кухне не то, чтобы спец. Не моё это. Но креветочки или рыбку на гриле могу. Или даже устрицы и вот лобстера. Без восторга, но могу. А, например, итальянское крудо, когда подают всё сырым, точно не для меня.
В общем мы едим и уезжаем. И хоть я почти сутки проспал на сухогрузе, чувствую усталость и желание завалиться в мягкую постель. Это будет однозначно приятнее, чем душная каморка неподалёку от машинного отделения.
Неожиданно машина попадает в пробку. Впереди мигают синие огни полицейских маячков.
Что там такое? спрашивает Ева у чернокожего улыбчивого водителя.
Мёрдер. Убийство. Это слово я понимаю. Когда, примерно минут через пять, мы проезжаем мимо того места, где расстались со своими преследователями, видим, что оба они ещё здесь. Распластанными, они лежат лицами вниз, а их руки закованы в наручники.
Тут же суетятся полицейские и люди в белых халатах. А на земле лежит ещё одно тело, бездыханное и неподвижное. Темнокожий. Возможно местный. Мда Вот и верь после этого всего в гуманизм. Мы не дали себя в обиду, так они всё равно нашли, на ком оторваться.
Надо было их того качает головой Ева. Ты видишь, что они наделали?
Надеюсь, наши бычки не будут пытаться вплести нас в эту историю. Иначе, дело дрянь. Найти нас проще простого достаточно проверить близлежащие рестораны, разыскать таксиста и вуаля. А у кого-то паспорта нет. И очень странный дремучий английский язык.
Приехав в шале, я сразу раздеваюсь и падаю в постель. Гладкое постельное бельё с едва ощутимым ароматом ванили и орхидеи, прохлада и предвкушение отдыха доставляют мне настоящее наслаждение. С улицы доносятся едва слышные звуки «Багамы мамы». И даже тревоги по поводу завтрашнего дня не могут уменьшить мою радость от встречи с подушкой. Мне хорошо.
Должно быть организм стремится накопить сонную субстанцию впрок и забить ей все возможные полости и вместилища на случай очередного цейтнота. Закрываю глаза и всё, наступает сладкая, обволакивающая и приятная темнота.
В кои-то веки мне снится сон. Вот что тропики с разумом делают. Я чувствую что-то щемящее и чрезвычайно приятное, наполняющее сладкой тяжестью и неизъяснимым восторгом. Мне кажется, что кожи касаются нежные тёплые руки. Они гладят мою грудь и ласкают живот. Мне чудятся лёгкие порхающие прикосновения к губам и влажное тепло на шее.
Я переворачиваюсь на живот и чувствую горячее дыхание на затылке. А ещё мне кажется, что кто-то наваливается на меня, обжигая огнём, и шепчет мне прямо в ухо жуткие непристойности
Я открываю глаза и понимаю, что не один в постели. Переворачиваюсь и резко сажусь.
Тише-тише, раздаётся горячий шёпот и чья-то рука ловко ныряет ко мне под простыню. Это я, не бойся, дурачок. Твоя невеста Ищу мой подарок
«Чья-то рука» Собственно, не нужно долго думать, чтобы понять, чья. Не так уж много людей живёт в этом шале. И рука эта оказывается довольно беспардонной и цепкой. Юркая и прицельно точная. Уфф Да что ж такое
Он в сейфе, говорю я.
Рука замирает, прекращая свои манипуляции.
Кто? после значительной паузы спрашивает Ева.
Не кто, а что, отвечаю я. Твой «подарок». Ты же не думала, что я лилию в трусах прячу?
Что?
Рука отпускает меня и выскальзывает из-под простыни.
Что? повторяет Ева и начинает хохотать.
Не в силах совладать со смехом, она падает на спину и в оловянном лунном свете роскошь её волшебного дара расплывается подрагивающими приплюснутыми сферами.
Ты не обязана изменять мужу, говорю я, окончательно проснувшись. Продам я тебе твою брошь, не волнуйся.
За сколько? тут же прекращает она ржать и садится рядом со мной, пытаясь в темноте разглядеть мои глаза.
За триста тысяч, отвечаю я. С дисконтом.
Честно говоря, сумма взята с потолка. К каталогам «Сотбис» у меня доступа нет, интернета нет, даже спросить не у кого. Вроде где-то читал, что типа пол миллиона долларов.
Ты с ума сошёл? За триста тысяч рублей, я надеюсь?
Ага, только бакинских.
Это как? впадает она в ступор.
Баксов, значит, поясняю я.
Нет, машет она головой и, поднявшись с постели, идёт к выключателю и врубает свет. Покажи мне лилию.
Я зажмуриваюсь от яркого света, а когда открываю глаза, вижу совершенно голую Еву с тяжёлой торчащей грудью, дёргающую ручку сейфа.
Ты чего голая ходишь? спрашиваю я.
Чего? удивлённо переспрашивает она, поворачиваясь ко мне.
Чего-чего, ослепну, говорю, от красоты твоей.
Да? игриво улыбается она. А хочешь
Она прикрывает глаза и кончиком языка проводит по губам.
А хочешь, я тебе доставлю оральное удовольствие? Такого ты точно никогда не испытывал.
Ага, куда уж нам, мы ж не немцы
Скидки за это не будет, категорически заявляю я.
Егор!
Нет. К тому же нам нельзя. Вдруг меня таким образом БНД завербовать пытается? Исключено.
Да что ж ты за человек! притопывает она ножкой. Ну, покажи хотя бы.