Да разве же это порнография? попытался воззвать к дремучему интеллекту сержанта Нечипоренко Жора. Это же Рубенс! Высокое искусство!..
Знаем мы это искусство! отрезал Нечипоренко, осторожно сковыривая с розовой упитанной ляжки Данаи невидимую соринку. Баба есть?
Есть, вынужден был признать очевидное Арталетов. Но
Баба голая?
Не голая, а обнаженная
Не играет значения, голая или обнаженная, понимаешь. Или, культурно выражаясь, не имеет роли. Голая натура, причем в вызывающем виде Чистая порнография. Придется штраф заплатить, гражданин Как там тебя? Ээ Арталетов.
Пожалуйста. Вздохнув, Георгий протянул милиционеру смятую купюру.
Пятидесятку Нечипоренко брать, однако, не спешил.
Знаешь, Арталетов, сообщил он, внезапно подобрев. Человек ты небогатый, поэтому штраф я с тебя, на первый раз, брать не буду
Спасибо, товарищ сержант! заторопился Жора, пряча бумажку в карман. Большое спасибо!
Обойдемся устным внушением подтвердил Нечипоренко.
Огромное спасибо! от всего сердца поблагодарил Арталетов, перебив блюстителя закона.
Но безобразие это придется изъять, закончил блюститель, плотоядно ухмыляясь.
«Четыреста восемьдесят пять рублей! ахнул про себя Георгий, чувствуя, как земля уходит у него изпод ног. Да я и третьей части сегодня не наторговал!»
День действительно выдался неудачный; покупателей было мало, да и те, которые изредка появлялись, брели мимо, направляясь к более привлекательным лоткам, окинув выставленный у Арталетова товар брезгливоравнодушным взглядом. До обеда удалось продать только атлас мира в мягкой обложке какомуто школьнику, ему же русскоанглийский карманный словарь (не иначе третьеклассник собрался в кругосветное путешествие) да «Справочник садоводаастролога» небогато одетой старушке, торговавшейся при этом так, словно речь шла по меньшей мере о покупке «мерседеса», и расплатившейся горстью грязноватой мелочи, самым крупным номиналом среди которой был одинокий пятидесятикопеечник. После обеда дела пошли еще хуже, и Жора с болью в сердце наблюдал, как мусолят не очень чистыми пальцами обложки и страницы, ничего не покупая, хмурые прохожие: Гайк постоянно пенял продавцу за «потерю товарного вида», запрещая тем не менее оборачивать книги пленкой, дабы не отпугивать клиента, который (и книгочей здесь не исключение) всегда и все любит попробовать на ощупь.
И вот теперь этот менткозлина
Может быть, всетаки штраф, товарищ милиционер? попытался еще побарахтаться Георгий, судорожно
стараясь выудить полтинник из нагрудного кармана, хотя спрятал его в боковой. Или чтонибудь другое возьмите, а?..
А что, есть еще? заинтересовался эротоман в погонах. Засветика!
С монографией Задунайского, будь он трижды проклят, пришлось скрепя сердце расстаться.
Ты мне еще пакетик дай, Арталетов, заявил подружески Нечипоренко, любовно оглаживая обложку толстенного фолианта. А то снежок сегодня пролетает, не попортилась бы книженция часом
Два рубля пискнул было Жора, но, заметив грозно сдвинутые брови представителя власти, безропотно упаковал его халявное приобретение в черный хрустящий пакет с ручками.
И чтобы не повторялось мне!.. пригрозил напоследок милиционер, удаляясь в направлении другого лотка.
Арталетов в душе позавидовал Боре Соловейчику, восседавшему по соседству и «ишачившему» на Колюмаленького из Люберец. Вопервых, обирать представителя такого солидного человека сержант наверняка поостережется, а вовторых самой дорогой из книжек на его прилавке была «Популярная макроэкономика» в подарочном иллюстрированном издании, которая вряд ли могла заинтересовать Нечипоренко, а «мягких» Донцову с Поляковой по тридцатнику, разваливающихся на составные страницы после первого же открытия, не жалко
Нахохлившийся под действительно усилившимся снежком Жора попытался снова уйти в свой богатый внутренний мир, но выходило это плохо. Вместо сцены сражения за руку и сердце томной прелестницы со злобным графом и его прихвостнями из закоулков непредсказуемого подсознания все время выплывала самодовольная, цвета свежесваренной свеклы, ряшка Нечипоренко, причем в руках доблестного д'Арталетта, нарушая историческую достоверность, оказывался то многоствольный пулемет с бесконечной лентой, одолженный, видимо, у ТерминатораШварценеггера, то какаято первобытная дубина, утыканная динозавровыми зубами
И только дело наконец пошло на лад в сладких грезах, где шевалье, после серии головокружительных фехтовальных финтов и выпадов, уже готовился словно жука пригвоздить проклятого ревнивца к разукрашенной золочеными гербами стене, как до отвращения бодрый басок снова вытянул Арталетова в грешную действительность.
Чего почитать посоветуешь, командир? Жизнерадостный крепыш в черной кожанке и крохотной фетровой кепочке, притулившейся на стриженной ежиком макушке, смахивал зажатой в литом кулаке перчаткой рыхлый снежок, нападавший за время «отсутствия» продавца на кусок полиэтилена, прикрывавший разложенную литературу. Чтото неуловимо знакомое почудилось Георгию в хищноватовеселом прищуре серых глаз, поборцовски расплющенных ушах и массивной квадратной челюсти. А может быть, наоборот, проступило сквозь них