Там не слишком хорошо идти берегом, упрёмся в устье Киссона, возразил проводник, лучше прямо сейчас взять севернее. Тут есть широкая дорога. И пешим и конным удобно будет. А через реку мост есть.
Куда она ведёт?
Сначала в Назарет, а потом прямиком до Тира. Хорошая дорога. Купцы часто ездят по ней. Много караванов.
Александр повернулся к одному из своих телохранителей-соматофилаков.
Что думаешь, Лагид?
Ну, раз хорошая дорога, почему нет? Скорей дотопаем.
Дотопает он Уж забыл поди, когда пешим ходил. Ты что, устал уже? Спешишь отдохнуть? Там не получится, Александр покачал головой.
Да уж, проворчал Птолемей, если ты, царь, доверяешь что-то строить Гефестиону, тот умудряется застроить всех
А вам бы только рушить, беззлобно ответил Александр, Гефестион не самый первый в бою, для этого вон, у меня Клит есть. Или ты. Зато поручи вам построить город, вы в нужник спустите все деньги, мастера от вас разбегутся, рабов забьёте палками тьму, за леность. И кое-как возведёте три сарая. А Гефестиону дай втрое меньше денег и людей, и он построит город.
Птолемей спорить не стал, повернулся к проводнику.
Как называется это место, Эфраим?
Ар Мегиддо, ответил тот.
Как? переспросил Александр, Хармагедо?
Ар Мегиддо, повторил проводник и перевёл, гора Мегиддо.
Птолемей фыркнул.
Язык сломаешь. И где эта гора?
Вон там, вдалеке виднеется.
Лагид приложил ладонь козырьков к глазам, всматриваясь.
Вижу. Это и есть гора? Чего-то невелика. Я бы сказал, что это холм большой.
Там, на вершине, заброшенная древняя крепость, старая, как само время. Некогда царь египетский победил здесь царя иудеев. А ещё раньше другой царь египетский победил много ханаанских царей. А ещё раньше
Другой царь египетский передразнил Птолемей, победил всех царей Ойкумены? Им, царям, тут мёдом намазано?
Александр покосился на Лагида, а Эфраим неодобрительно поджал губы.
Напрасно господин смеётся. Это плохое место. Здесь много крови лилось. Много битв было. И будет ещё.
Почём знаешь?
Наши пророки так говорят. Плохое место.
Зато округа хорошо просматривается, сказал Александр, дорога на этот, как его, Назарет, проходит возле горы?
Нет, раньше. До неё совсем немного осталось. Шагов пятьсот.
Значит, передовые уже достигли. Тут и встанем лагерем, возле дороги, а завтра выступим на Назарет.
Я бы не стал, господин, пробормотал Эфраим, плохое место
Солнце садится, поздно уже, надо лагерь разбивать.
Дальше, как раз на перекрёстке дорог село есть.
Вот как? Что сразу не сказал? Александр повернулся к Птолемею, Лагид, двигай туда, проследи за дисциплиной. Гелланик-то справится, а фракийцы как бы не разошлись. Не надо устраивать резни, как в прошлый раз. Это земли под законом, тут мирные пахари живут, нечего их обижать, чай не горцы дикие. Мне не бунтовщики нужны, а мирные подданные. Которые исправно платят подати. Провиант беззаконно не отнимать, заплатить за все взятое.
Когда гетайры подъехали
к селу, лежащему в тридцати стадиях от горы, оно уже гудело, как потревоженный осиный рой. Гипасписты и агриане добывали хлеб насущный.
Смотри, вот это обол, Теримах совал медяшку под нос иудею, хорошая монета, дорогая. Много купишь. Понял? Медведь, чего он башкой мотает?
Я думаю, не хочет барана отдавать. Может знает, что за такого барана в Сидоне тетрадрахму дают?
Да откуда ему? По роже видать, отродясь дальше своего амбара не выезжал, Теримах в сердцах сплюнул и легонько толкнул селянина в грудь, ладно, деревня, иди уже. Мы тебе заплатили, так что без обид. Понял? За-пла-ти-ли. Не понял?
Старик что-то щебетал и отчаянно жестикулировал, цепляясь за хитон рыжего. Тот выворачивался, но никак не мог отделаться от дедугана. Медведь в это время наматывал на локоть верёвку, на другом конце которой упирался баран. Дед, завидев это дело, вцепился в баранью шкуру и стал тащить на себя. Баран немедленно высказался, что он обо всём этом думает. Громко так. Все поняли. Но перетягивание не прекратили.
Да иди ты уже, старый! Бабку свою порадуй. Видано ли, целый обол получил. Когда ещё так разбогатеешь
Из соседнего двора выскочил фракиец с лисьей шапке набекрень, сжимая подмышкой пёстрого петуха. За ним выбежала немолодая женщина и бросилась на агрианина с кулаками. Тот, отмахиваясь одной рукой, попятился, коверкая эллинскую речь.
А ходи отсюда, ведьма старый! Ходи, давай!
Старуху схватил за локоть ещё один фракиец и с жаром зашептал. Тоже по-эллински, но гораздо чище:
Слышь, мать, куда вы всех девок-то дели? А? Девок, говорю, дели куда?
Он сложил ладони чашами, изображая груди.
Понимаешь? Девки? Где?
Эй, ты, крикнул Теримах фракийцу с петухом, грабить не велели!
Для авторитета он водрузил на голову поверх платка шлем. С тех пор, как рыжий сделался декадархом, он норовил по любому поводу покомандовать и важничал. Большой начальник, ага.
Агрианин даже ухом не повёл.
Да плюнь ты на него, Полидор сгрёб брыкающегося барана за ноги и взгромоздил на спину, пошли.
Из соседнего двора донёсся девичий визг и фракийская брань.
Ну-ка сходим туда, сорвался Теримах.