поднимали цену до двух-трёх солсов и выглядели при этом так, будто для них и десять не сумма.
Надо было первую брать, вздохнула Талли. Эх Ну да ладно, может, в другой раз. Через месяц ажиотажа меньше будет: студенты закончатся.
Я тоже смирился с таким раскладом. Что ж, сегодня уже сделано немало. Я вышел из дома (уже называю эту нору домом!), я посмотрел на рынок рабов, понял, как всё здесь устроено. Один маленький шаг для меня и огромный шаг для моей сестрёнки Которая сейчас горит живьём в огне
От этой мысли меня передёрнуло, и я беспомощно посмотрел на арену. И вдруг заметил, как тихо стало вокруг. Талли присвистнула.
Толстяк вывел на середину девушку. Она отличалась от всех предыдущих, как чёрная роза от полевой травы. Одета была небедно, но как-то неправильно. Высокие кожаные сапоги, чёрная юбка до колен, белая не то блузка, не то кофта с неровно оборванными по плечи рукавами. Длинные иссиня-чёрные волосы красиво ниспадали на плечи. Но главное лицо. Бледное, отрешённое, с огромными глазами, фиолетовый цвет которых был виден даже издалека.
Породистая девочка, сказала Талли. Сейчас что-то будет
Дамы и господа, как ни в чём не бывало начал толстяк. Спешу представить вам прелестный цветок по имени Натсэ. Девушка, получившая самое благородное воспитание. Ныне она лишилась печати и изгнана из рода.
Я вздрогнул, услышав имя. Что-то очень похожее на имя моей сестры. Натсэ
Толпа молчала. Кроме Талли. Та принялась возбуждённо шептать мне в ухо:
Благородные редкий товар, их обычно продают ещё до торгов. И стоят ого-го сколько, от сотни солсов. И толку от них чуть, кроме красоты и выпендрёжа взять нечего. Но раз толстый её выволок, значит, какой-то подвох.
Так оно и вышло. Окинув толпу взглядом, толстяк произнёс:
Она может стать вашей совершенно бесплатно, если вы одолеете её в поединке!
Толпа загудела, послышались смешки. И вдруг к арене протолкался высокий мужчина с длинными спутанными волосами. Он неуклюже перевалился через ограждение и, подняв руки, пошёл к центру площадки под приветственные вопли. На поясе мужчины висели два изогнутых не то меча, не то ножа один побольше, другой поменьше.
Господин городской стражник! воскликнул толстяк. Вам придётся подписать бумагу, что вы по доброй воле оставили пост, чтобы у меня не было проблем, если вас наповал сразит взгляд этих фиолетовых глаз.
Стражник, посмеиваясь, подписал пером бумагу, которую принёс ему мальчишка видно, помощник толстяка.
Тут же в толпе появилось не меньше десятка таких же мальчишек, которые протягивали шапки и голосили:
Ставки! Делайте ставки на поединок!
Когда один из них подошёл к нам, Талли наклонилась к нему и сказала:
Скажи хозяину, что Таллена ставит всё на девку!
Мальчик кивнул, даже не глянув на неё, и пошёл кричать дальше. В шапку ему сыпались монеты. Кто кричал: «На девку!», кто «На стражника!». Как уж там потом будут разбирать, где чьи деньги, я понятия не имел. Но и тут меня выручила Талли.
Ставят только благородные маги, а они врать не станут. Скорее откажутся от выигрыша, если кто усомнится. И я тебя уверяю, таких будет немало: толстяк себя внакладе точно не оставит.
Когда все желающие сделали ставки, толстяк отстегнул цепочку от ошейника Натсэ и отступил к ограждению. Не было ни гонга, ни команды, однако бой начался.
Натсэ стояла, глядя куда-то в пустоту. Я вообще сомневался, что она понимает, где находится и что с ней происходит.
Стражник, нахально склонив голову, полюбовался своим будущим трофеем и вразвалочку подошёл к ней. Толпа молчала. Стражник лениво протянул руку: может, хотел потрепать Натсэ по щеке, может схватить за волосы. Этого никто уже не узнал.
Натсэ будто превратилась в чёрно-белый вихрь. Она стремительно крутанулась на месте, одновременно присев. Я даже не заметил, как девушка выхватила нож из-за пояса стражника. Вместе с остальными зрителями я издал изумлённый полувздох-полувскрик, когда нож пронзил шею стражника насквозь и с другой стороны показалось окровавленное лезвие.
Стражник безмолвно рухнул на песок, а Натсэ, опустив руки, вернулась в прежнюю позу. Как будто не убила только что человека вдвое старше себя и как минимум втрое тяжелее.
А вот и подвох, невозмутимо сказала Талли.
Дамы и господа, печальным голосом произнёс толстяк. Прежде чем я раздам выигрыш счастливчикам, давайте покончим с последним лотом. Один дилс! Кто даст один дилс?
Я ушам не верил. За Натсэ просят один медяк?! Это казалось жутко несправедливым. Однако никто не спешил давать и такую цену. И я их, в общем, понимал: кому нужна такая
рабыня, которая, чуть чего, тебя прикончит, а ты и глазом моргнуть не успеешь?
Да это же идеальный вариант! прошептала Талли и выкрикнула: Дилс!
Толстяк развернулся к ней с проворством кобры, учуявшей добычу.
Продано! воскликнул он. Госпоже магу Земли, за один дилс.
Слова возражений застыли у меня на губах. В глазах потемнело. И вот в этом теле будет жить моя сестра?!
Глава 12
Нет, конечно, я не питал по его поводу иллюзий. Выглядел он мерзко и заполучить Натсэ явно хотел не для того, чтобы устроить ей жизнь, достойную принцессы. Но всё-таки одно дело в мыслях назвать человека подонком, и совсем другое увидеть, как его убивают. Да я вообще впервые в жизни увидел смерть! И теперь смотрел в глаза убийце, трепеща, как кролик.