Шедевр! восхитился он. Яйцо непревзойденной красоты и совершенных пропорций. Полагаю, оно почти пять дюймов в длину. Жена была очень довольна.
Когда яиц в гнезде стало пять, лебедь почувствовала удовлетворение. Она с гордостью посмотрела в гнездо и села согревать яйца; изогнув шею, бережно подталкивала их клювом поближе к себе, чтобы каждому досталось тепла ее тела. Муж плавно скользил рядом, оберегая ее от одиночества и от врагов. Он знал, что где-то поблизости рыщет лисица: по ночам до него доносилось лисье тявканье верный знак, что охота была удачной.
Шло время, медленно текли дни, а лебедь все так же терпеливо сидела на яйцах. Дни сменялись ночами. Она все сидела и сидела, отдавая яйцами свое тепло. Никто не тревожил ее. Мальчик ушел; возможно, он никогда не вернется. В каждом яйце происходило нечто недоступное ее взору зарождался маленький лебеденок. С каждой новой неделей дни становились длиннее, ночи убывали. Когда случался дождливый день, ей ничего другого не оставалось, как сидеть под дождем и мокнуть.
Дорогая, обратился к ней как-то муж, неужели твои обязанности никогда не кажутся тебе досадливым бременем или источником безграничной тоски? Неужто ты не испытываешь утомления, неподвижно сидя на одном месте и укрывая собою яйца, лишив себя развлечений и удовольствий, воздерживаясь от игривых дерзостей и смешных дурачеств? Неужто не одолевает тебя скука?
Нет, ответила жена, не особенно.
Но разве сидеть на яйцах удобно?
Нет, призналась лебедь. Но я готова терпеть временные неудобства ради юных лебедей, которым предстоит появиться на свет.
И долго тебе еще сидеть?
Понятия не имею,
вздохнула лебедь. Но наши соседи утки, как я погляжу, своих малышей уже вывели, да и краснокрылые дрозды тоже; а позавчера вечером на берегу охотилась жена полосатого скунса с нею было четверо маленьких скунсов. Думаю, что и мне осталось недолго ждать. Надеюсь, что все сложится хорошо и скоро мы увидим наших детей наших прекрасных маленьких лебедят.
А разве голод никогда не мучит тебя, разве не терзает тебя жажда?
Бывает, отвечала жена. Кстати: спущусь-ка я попить.
Стоял теплый денек, ярко светило солнце. Лебедь решила, что яйца могут спокойно полежать несколько минут без нее. Она поднялась. Сначала она забросала яйца пухом, скрывая их от холода и посторонних глаз. Потом сошла с гнезда, ступила в воду и Сделала несколько жадных глотков. Выплыв на мелководье, она опустила голову ко дну и пощипала нежных водорослей. Затем приняла душ, окатив себя водой, и выбралась на поросший травою берег, чтобы привести в порядок оперение.
Лебедь чувствовала себя превосходно. Она и не подозревала, что появился враг. Она не замечала рыжего лиса, притаившегося в частых зарослях кустарника и следившего за каждым ее движением. К озеру лиса привлек плеск воды. Он надеялся, что это гусь. Но, поведя носом, почуял лебедя. Она стояла к нему спиной, и он начал медленно подкрадываться. Она, конечно, слишком велика для него, ему ее не унести, но он решил, что все равно ее загрызет, чтобы ощутить вкус свежей крови. Лебедь-муж в это время неторопливо скользил по глади озера и первым заметил лиса.
Берегись! протрубил он. Берегись лиса, он подкрадывается к тебе в эту самую минуту, когда я обращаюсь к тебе! Его глаза сверкают, всклокоченный хвост вытянут, как струна, он так и стелется по земле, он жаждет крови! Ты в смертельной опасности, надо действовать, не медля!
Пока лебедь произносил эту изящную предупредительную речь, произошло нечто весьма удивительное. Как только лис изготовился прыгнуть и вонзить клыки в лебединую шею, в воздухе просвистела палка. Она стукнула лиса прямо в нос, он подскочил и стремглав кинулся в Лес. Лебеди терялись в догадках. Вдруг ветви кустов заколыхались, и из зарослей выступил Сэм Бивер, тот самый мальчик, что приходил сюда месяц назад. Сэм ухмылялся. В руке он держал другую палку на случай, если лис вздумает вернуться. Однако лис не имел ни малейшей охоты возвращаться. Ужасно разболелся нос, да и аппетит на свежее лебединое мясо пропал.
Привет, тихо сказал Сэм.
Ко-хо! Ко-хо! ответил лебедь.
Ко-хо! вторила его жена.
Озеро зазвенело от их трубных голосов победной песни об изгнании врага, торжественной, радостной песни.
Их голоса потрясли Сэма: говорят, они напоминают звуки валторны. Он не торопясь двинулся вдоль берега к тому месту недалеко от островка, где земля слегка вдавалась в озеро, и уселся на свое бревно. Теперь лебеди поняли, что их сомнения напрасны, что Сэм их друг. Он спас жизнь прекрасной лебеди. В нужный момент он оказался рядом, и в руках у него была палка. Благодарность наполнила их сердца. Лебедь-муж подплыл к Сэму, вышел на берег, встал рядом и, грациозно изогнув шею, дружелюбно посмотрел на него. Потом осторожно вытянул шею и почти коснулся его. У Сэма не дрогнул ни один мускул, хотя от волнения и радости сердце его выпрыгивало из груди.
Лебедь же скользнула по озерной глади к своему гнезду и снова уселась согревать яйца. Она была счастлива, что осталась жива.
Вечером, перед сном, Сэм достал тетрадку и ручку. Вот, что он написал: