«Кому ж понадобилось пакостить? Лешаки сами по себе не станут кто-то же их настропалил! А кто? Зачем? Быть может, кто-то из соседей, просто из зависти, так бывает, и гораздо чаще, чем многие думают. Завидовать-то ведь есть чему»
После возвращения Михайлы и его друзей из Царьграда Ратное жило мирно, и даже можно сказать богато. Кроме воеводы Корнея Агеича и его дружины каждодневный покой ратнинцев оберегала младшая стража. Имелись и школы, в том числе и девичья, «бумажные» мельницы, самострелы с прицелами, греческий огонь, а с самых недавних пор и первая типография! Примитивная, конечно, но лиха беда начало! Под чутким руководством Тимофея Кузнечика в мастерской отлили шрифт «полуустав». Чтоб и красиво, и понятно. Задумали печатать учебники, для начала «Азбуку» и «Математику»; Миша составлял макеты вместе с Тимофеем, и еще к делу сему хотели привлечь Юрия из земель Журавля. Подумывали и о периодической печати, благо редакция уже была: дьяк Илья секретарь, плюс бойкие девчонки из Ратного Евдокия, Добромира, Любава, те самые, которых Миша и раньше использовал для формирования «общественного мнения».
Кроме того, в Ратном заново оборудована пристань с торговыми рядками и гостевым домом с корчмой будь она неладна! Появились первые мануфактуры
большие предприятия с наемным трудом «бумажная», «сукновальная» и «стрелометная» для арбалетных «болтов». Многие хозяева еще в прошлом году перешли к трехполью и уже к июлю дождались озимых. Народ потихонечку богател, заводил скот коровушек, молочное и «навозное» скотоводство.
Авторитет Михайлы-сотника возрос почти до небес ляхов разбил да еще освободил своих в далеком Царьграде! Соседи же недоумевали как, откуда все эти новшества, зачем?
Завидовали, да. Вот и пакостили Эх, знать бы точнее! А про засаду Кузнечик правильно сказал. Подумать только надо где ее устроить да как.
«А еще Кузнечик говорил про некоего князя Юрия. После того как сгинул боярин Журавль и его друг Данила-мастер, лешаки дурь почуяли, стали искать, кому уменье свое продать подороже. Тут и объявились людишки князя Юрия из Ростово-Суздальской земли Будущего Долгорукого. Правда, какое дело ростовскому князю до Погорынья, какие у него тут могут быть интересы? Где Ростов, и где Ратное? Север и юг. Лед и пламень.
Правда, князь тот еще черт! И надо бы поискать надежных друзей? Только вот найдутся ли? У всех соседушек голод, а Ратное с озимыми. Вот и завидуют. А где зависть там и война. «Лешаков» же, скорее всего, Юрий к себе переманил в Ростов или в Суздаль. Такие воины всякому нужны, лишними не будут. За тем и людишек сюда посылал вербовщиков.
У нас же все Где тонко, там и рвется А где у нас тонко, сэр Майкл? На дальних покосах да пастбищах? Хм вряд ли вражины снова туда придут были ж уже, напакостили. Что еще остается? Что-то такое, что было бы непривычным и вызывало бы зависть Мануфактуры! Ну да Только они все здесь, рядом тут и дружина, и стража, и народу полным-полно. Не-ет, вряд ли Вот ежели б что подобное подальше было где-нибудь в Нинеиной веси, в Василькове»
Рассуждая, Миша и сам не заметил, как уснул, и проснулся лишь ближе к полудню, когда выкатившееся на небо солнышко весело било в глаза!
Вообще-то, долго спать в те времена считалось делом предосудительным, но уже только среди бедного населения городов посадских людишек и в крестьянской среде, среди всяких там смердов, закупов и прочих холопов. Людям самостоятельным, тем, кто при власти, долго спать было не только можно, но иногда и нужно чтоб знали, чтоб власть да положенье свое показать! Мол, мы не какие-нибудь сиволапые, нам ни свет ни заря вставать не надо. Сами себе день планируем, в полях горбатиться не ходим и канавы не роем! Так-то вот.
Проснувшись, Миша тотчас же поднялся на ноги и вышел во двор умываться. Подозвав слугу, облился студеной водой из колодца да, разгоняя кровь, принялся махать руками. Потом отжимания, пробежка
Э-эй, стража! Отворяй ворота́!
Хорошо! Правда, жарковато все же не утро уже. А что, если выкупаться? Добежать до излучины, нырнуть с обрыва и Хм чья это лошадь у ворот? Уж точно не стражников.
Здрав буди, господин сотник.
И тебе не хворать, друже Питирим! Почто явился? Неужто по мою душу?
Юный племянник мастера Сучка Питирим, в просторечии Пимка или просто Швырок, спешился и, бросив поводья коня подбежавшему служке, вежливо поклонился:
Дядюшка мой, Кондратий Епифаныч, да продлит Господь его годы, кланяться велел! И зовет нынче с обеда в баню.
В баню, говоришь?
Корней Агеич обещался прийти, тако же дядь-ко Аристарх. Еще Андрей Немой будет и молодой наставник Макар.
Ого! Неплохая компания. Всенепременно буду!
Тако и передам.
Швырок вскочил в седло, однако сотник перехватил поводья:
Что, и квасу не изопьешь?
Да я б, господин сотник Да некогда. Вот так работы! парень провел ладонью по шее. Кузнечик Тимофей помочь звал что-то со станками у него в этой в типа типу
В типографии, усмехнулся Миша. Ну, дело важное. Неволить не буду. Удачи, друже Питирим. И мастеру Тимофею поклон.
Проводив взглядом всадника, Миша поднялся в хоромы, где выпил кваску, переоделся, и снова задумался.