Так ясно же уничтожить скот, Кузнечик повел плечом, совсем еще детским, мальчишеским. Вот они его и в болоте.
Не весь, да. Но большую часть. Еще и пастухов убили. Ну, по моим предположениям.
А стога, значит, так толком и не сожгли?
Вовремя пожар заметили.
Значит, явится снова, убежденно кивнул Тимофей. И не обязательно сюда. Ищи, Михаил. Где тонко, там и рвется.
Вот и я о том, хмуро покивал сотник. Вот и я о том А нельзя будет с этими твоим лешаками переговорить?
Можно, Кузнечик ласково погладил закрепленную на станке деталь. Только вряд ли помогут. Не забывай в землях Журавля давно уже порядка нет, а лешаки все-таки каста. И я так думаю, кто-то их в этом убеждении постоянно поддерживает. Кое-кто мог и польститься на чужой приказ не все, но так сказать, левые.
Это уж так Ладно, поглядим. Бывай пока, Тима.
Да, Миша, уже попрощавшись, Тимофей нагнал боярича в дверях. Думаю, вражины не так просто пришли. Не нахрапом. Если лешаки есть у них в Ратном свои глаза и уши. Обязательно есть!
Сотник вернулся в «хоромы» уже затемно. Отворив окно, уселся на лавке, вытянув ноги. Слышно было, как за рекой, в Ратном, голосили петухи, с пристани же доносились обрывки разухабистых песен продолжал гулеванить новгородский торговый гость. Вот же неугомонный! Что называется, попала вожжа под хвост. Ишь, орет-надрывается:
Что-то просвистело за окном, и Михаил машинально пригнулся пуганый все же уже, воин!
Пригнулся, сполз с лавки, откатился по полу в сторону И, осторожно поднявшись на ноги, недобро прищурился в простенок меж полками впилась дрожала стрела! Длинная, с черными вороньими перьями.
Глава 2
Осторожно подобравшись к стене, Миша протянул руку, вытащил аккуратно стрелу, все еще дрожавшую и казавшуюся живой, ядовитой, злобной! Однако не глубоко и вошла. Лук слабый. Из такого детишкам только стрелять. Да и вообще, как можно гарантированно попасть в человека, сидящего в темной комнате? Ни светильников, ни свечей
сотник не зажигал. Просто прилег на лавке думал. И вот те нате стрела!
Откуда стреляли? С пристани очень даже могли. Правда, там даже сейчас людно Вон, у корчмы гомонят, все никак бедным не успокоиться.
Да, могли с пристани Только зачем? Напугать. Так Миша пуганый и не такое видал. Подумаешь, стрела Хиленькая, к слову сказать и отцентрована плоховато. Господи! Да ведь точно такие в торговых рядках продают по ромейской медяхе десяток! Столько пирог-рыбник стоит ну, пусть полпирога.
Пристань Корчма Крики А ну-ка
Сотник оказался на пристани минут через десять. И впрямь у корчмы гомонили. Тот самый толстобрюхий пропойца-купец, как его Мефодий! И с ним еще двое, лет примерно по тридцати, одеты небедно Да, верно, купцы с причалившей вечерком ладейки! Даже при луне видать было пьяные, а уж если речи послушать
Верно, робяты! Так оно оно и есть
У кого есть? У тебя?
И у меня есть А у вас нету!
А А А чего у нас нету, друже?
Того! А ну-ка, еще стрельнем Дай-ко стрелу Ща на спор! Вон в то дерево
Так ты и первый раз не попал!
Дак эт я того Это я в луну целился!
Сотник сжал кулаки и сплюнул. Вон тут что, оказывается! Питухи-пианицы на спор из лука бьют. Куда Бог пошлет В луну он целился, паразит! Ишь, разорались. Надо бы стражу послать утихомирить. Хотя Стражу, даже младшую, на такие пустые разборки посылать слишком много чести! Пущай корчмарь с ярыжками своими утихомиривает разошедшихся постояльцев.
А! А это ты кто?
Изрядно шатающийся купец углядел, наконец, Мишу.
Конь в пальто!
Проходя мимо, сотник толкнул купчину плечом. Однако же пьяница на ногах удержался, да мало того, полез в драку с неожиданной ловкостью и силой ухватил Михайлу за плечо И тут же получив в ухо! кубарем скатился к реке, потеряв по пути и лук и стрелы.
Вот! один из собутыльников горе-купца одобрительно хмыкнул.
Так ему и надо, поддержал второй. А то затеял тут пойдем, постреляем! Стрелок чертов. Сидели б себе как люди
Так и идите, Михаил поднял потерянный лук не такой уж и детский. Тетива, правда, плохо натянута Лук заберу от греха. Скажете, пусть за ним завтра в Михайлов городок, в крепость, заглянет. Как проспится.
Скажем, господине. А вы, никак, воевода?
Сотник.
А-а! То-то я и смотрю. А мы волыняне. В Киев на торжище плывем. Эвон, лодейка наша. «Фелицатой» зовется. Корабль добрый!
Как-как вы сказали? закинув лук за плечо, удивленно переспросил сотник. Фелицата?
Этак жену нашего кормчего звали, гречанку.
Снизу, от реки, послышался шум: сопение, плеск воды
Похоже, купчина приходил в себя. Что-то вполголоса бурчал, умывался однако обратно к корчме не шел, боялся, наверное
Вы там служкам скажите, чтоб присмотрели
Ага, мил человек. Скажем!
Вернувшись в хоромы, Миша развалился на лавке. Так просто прилег, не раздеваясь, лишь сапоги снял да кожаный наборный пояс с мечом, ножом и калитой-сумкою. Все равно не уснуть уже стерла сон эта чертова троица, буяны-пьяницы тем более уже начинало светать, алел над дальним лесом край неба. Тихо было кругом питухи успокоились, видать, продолжили пить в корчме или вообще уснули. А Мише вот не спалось зато хорошо думалось. На утренней-то зорьке да в тишине! Даже петухи еще не кукарекали но вот-вот