Быстрым движением он пририсовал человеку над головой нимб.
Ну. Теперь это религиозная картина! удовлетворенно заключил митрополит. А это что за святотатство?
Искусные руки Иннокентия пририсовали человеку небольшие изогнутые рожки.
А это называется авангардизм!
Пжалста, Иннокет... Иннокентий Михалыч, не выражайтесь! Мы в стенах господних. Давайте лучше я пошлю ризничего, нет, тьфу ты! Пошлю келаря еще за одной!
Не успел Иннокентий ответить, как дверь ризницы заскрипела и отворилась. На пороге возник Великий Сакелларий.
Ага! возгласил он. Гнездо порока! Архиепископ Афанасий разгребает все говно, что скопилось за эти годы, а его друг и начальник винище трескает! Ваше здоровье, молодой человек! За здоровье этого старого пройдохи я осушил уже немало, поэтому первую чару пью про ваше здоровье.
Ваше здоровье! поднял оловянный стаканчик министр культуры.
Афанасий по-мужицки вытянул чарку и
потянулся за ножом. Быстро отрезав часть окорока, он отломил кусок хлеба и принялся жадно есть.
Отощаешь при этой работе! пожаловался он. Трое суток мешал снег между монастырями близлежащими, проверял игуменов. Так там и кус перехватить страшно опасаюсь, кабы не отравили, ироды долгогривые. Любому глянешь в глаза ворюга наипервейший. Монахи все как на подбор сытые, толстые, ленивые! Толще, чем у меня в Холмогорах. Мил человек, плесни еще чарку старику озяб совсем.
Иннокентий послушно наполнил стаканчик. Великий Сакелларий единым махом выдул его, хорошо закусил и принялся рассказывать дальше.
Новоголутвин-Троицкий монастырь. Игуменья, рожа проказливая, схимомонахиня, тоже мне называется! Давала денежки монастырские в рост по тридцать копеек с рубля. Да давала не через себя, а через брата своего, архиерея Романа, что в Мытищах имеет виды на епископство.
Иннокентий задумчиво пожевал капустки, затем плеснул себе и чуть поменьше Михаилу.
И что вы, владыка, станете делать со всеми проворовавшимися? Их же несметное количество! Сана лишать иль головы иль в ссылку какую?
По вору и кнут! решительно ответил отец Михаил. Я совсем не понимаю, на кой священнослужителю становиться богатеем? Что ты будешь делать с богатством? Меня Господь поит, кормит, одевает, что еще нужно?
Ты, Миша, до сих пор в проблемах житейских дите горькое, сказал Афанасий, пальцем указывая Иннокентию на пустую чарку, аль не знаешь, что кругом отцы святые хоромы себе понастроили, живут в хоромах этих бляжьим образом, невзирая на целибат, детей внебрачных позаводили. Не слыхал, что Петруша-то Алексеевич сын внебрачный патриарха покойного Иоакима? Слыхал? А раз слыхал, то что ты мне голову дуришь? Новый министр правильно сделал, что прекратил преследование старообрядцев. При старой вере чистоту сана блюли, лапти о рогожу попы вытирали, в хату заходя. Ты тут в Москве и не знаешь, что по окраинам деется! Архимандрит по деревне идет под колокольный перезвон! Богами себя почувствовали, несмотря на христианское смирение.
Выпьем, братья! Ты знаешь, я намедни с графом , Афанасий произнес почтительно, уперев перст в потолок, пару вечеров сиживал. Довелось на старости лет. Он же вообще еретик! Да-да, молодой человек, вы все еретики! Так вот граф с нас смеется! Мы, говорит, по сравнению с вами, грешниками, агнцы невинные! И он прав, черт меня побери! Книгу мне дал почитать, буквы только непривычные, чудно написано, хоть и аккуратно. Шопен, шопен... гяур...
Шопенгауэр, поправил священника Иннокентий, а что из него он дал вам почитать?
Что-то про смерть и неразрушимость, припомнил Афанасий.
«Смерть и ее отношение к неразрушимости нашего существа», подсказал парень.
Она самая. Правильно пишет, немчура поганая! Тошно читать было, но пишет правильно. Человек вроде как один из всех животных представляет себе конец, смерть, так сказать. И от предчувствия этой самой смерти придумывает себе различные вариации загробной жизни. Так ладно, придумал ты вариацию с Раем Небесным, так живи по библейским канонам. Нет, придумают себе законы, а потом их и нарушают!
Отец Михаил пригорюнился.
Не скажи, брат, есть люди, которые следуют точно букве Закона Божьего, лично я знаю троих... нет, тот запивашка, двоих знаю!
Афанасий раздраженно махнул рукой.
Это глупцы! Идиоты! Фанатики! Обратная сторона монеты. Этих я боюсь больше всего. Это они сжигали на кострах ведьм, объявляли страну... как ее... Австралию... дьявольским наваждением, проклинали все новое и непонятное! Миша, а что, уже вино кончилось? Где келарь твой?
Владыка, а не хватит ли нам уже? осторожно спросил Иннокентий. Время уже за полночь, как бы...
Я, Михалыч, скажу, когда хватит! погрозил ему кулаком Великий Сакелларий. У меня была очень трудная неделя. Келарь, твою мать! Шкуру спущу!
В дверях возник перепуганный келарь. Вопросительным взглядом он посмотрел на министра культуры как на самого трезвого, но тут заревел отец Афанасий:
Святой гром на твою голову, нечестивец! Скорее неси хлебного вина, иначе такую епитимью наложу триста лет после смерти исполнять будешь!
Перепуганный келарь побежал за указанным напитком, а Иннокентий укоризненно пробормотал: