А земля-то, земля серенькая, говорил Авдей. Наша черная.
Ну как же нашу равнять, наша черная, убежденно повторил Тимофей.
Только и всего, что будто избами вышли, заметил Тимофей.
Экий ты, братец мой, с сердцем проговорил Филипп. У нас будь этакой лес, разве не такие же избы поставили бы?
Лучше еще, удовлетворенно согласился Тимофей.
Такеи бы избы поста-а-вили, страсть, махнул рукой от избытка чувств Филипп, не то что избы, амбары
И вся моя компания энергично захозяйничала
в своих воображаемых лесах. Лица счастливые, удовлетворенные.
По мере приближения вечера, работа закипает все дружней.
Солнце садится, длинные лучи его скользят по тощим полям и теряются в туманной дали синеющего леса.
Потянуло наконец прохладой.
На горизонте рельефно вырисовался всадник-татарин в своей остроконечной шапке; он остановил лошадь и всматривается в нас, неведомых ему пришельцев. Очень типично. Ведь эти места, в сущности, бывшее К-ское царство. Триста-четыреста лет тому назад такой же татарин так же, вероятно, ехал здесь, с такой же красивой осанкой наездника, в такой же остроконечной шапке. Так же по К-ке косили сено да землю пахали. Разве земля, пожалуй, не так истощена была.
Подъехал татарин.
Худой хлеб, говорю я.
Худо ничего нет, ответил решительно он и, помолчав, прибавил: Семена поздно давал
Да и из них половину сами ашали, перебил его Алексей.
Чего будешь делать? Беда Кормить не будут, все помирам.
Дорвались до казенного, теперь не скоро отвадишь, сказал Алексей и, обратившись к татарину и тыкая на паровое поле пальцем, закончил: Ты парить не станешь, тебя и в будущий год кормить?
Чего будешь делать? Отбилась земля.
В прошлом годе вышел приказ допущать крестьянам скотину в лес на пастьбу говорит местный рабочий Иван, с рыжей окладистой бородой. Ладно А лесничий траву выкосил, убрал, сметал в стога, идите теперь со скотиной. Чего ж идти-то, когда всю траву-то выбрал
Когда скотине все одно что на полу, взять негде вставил Алексей.
Ну?
Ну, так с тем и остались Да ведь дело-то какое вышло: становой-то с лесничим не в ладах жил и открой все Собрал с тринадцати волостей приговоры и препроводил их куда следует.
Ну?
Чего «ну»? Станового по шапке, а лесничий и сейчас тут. Нынче-то еще ловчее удумал Пришел сенокос молчит; пришло жнитво молчит. Ветром как обило половину хлеба, как бросился народ весь до последнего в поле убирать остатки, а он повестку: траву, дескать, айдате косить. Кто ж пойдет?
Или вот дрова разрешено в прошлом годе. Опять царская милость, а чего вышло-то? Топора не бери: что, значит, рукой соберешь, только сухих веток Другое дерево сухостой так же пропадает, а то на земле уж лежит: без топора чего сделаешь? Ну ладно Ветки так ветки собирать. Нет, стой: насбирал, вывози на опушку, опять складывай. Ежели пень найдут, штраф Ты сложил, а другой увез Такую склоку сделали: сколько времени провели, кто в тюрьму угодил, кто без дров А другой с умом и с деньгами обладил дело.
К концу дня выбрались на поле.
В версте деревня. В поле жнитво: и старый и малый.
Выбрался я из лесу с Тимофеем, остальные рубят.
Обступили Тимофея, поговорили с ним ко мне пододвинулись. В деревне какой разговор? Всё о том же.
Нет урожая
Ну что ж? Божья воля, говорю я.
Старик крестьянин заговорил ворчливо:
Нет, не божья У бога и у царя милостей много! Ранний-то хлеб, что рожь, что яровинка, ты гляди, какой! А поздних нет.
Зачем же поздно сеяли?
Затем, что семена-то поздно дали. Рожь семенная в сентябре пришла, посеяли, из краски без малого выйти не успела, чего ж от нее ждать. Вот тебе своими семенами, вот жертвенными: вот и гляди сам.
Разница была действительно громадная.
А яровых и вовсе нет Всю зиму смекали, как хлеб везти: лед прорубать на Волге. Чего выдумали? Плохому мужичонке слушать стыдно Так всю зиму и продумали, а мы тем временем скотину размотали. Пришла весна: тут сеять семян нету. На пароходе привезли Айда в город за семенами. Тут опять новое. На нашу деревню всех девятьсот пудов выдано, а лошадей в деревне осталось пятнадцать, кто побогаче, значит тот и вытерпел. Начальник тут приезжает и говорит: «Вот чего, братцы: надо помогать друг дружке; лошадные должны привезти все семена, что на всю деревню назначено». Тут один и скажи: «А ежели б у нас одна лошадь, к примеру, сохранилась?» Ну, его сейчас на три дня. Так до июня месяца и возили семена Чего ж станешь делать? Сеять, пока не перевезем, нельзя. Пропустивши время, посеяли. Сей, пожалуй; мужика, как знаешь, так и поворотишь, а лето в весну назад не загонишь!..
Нет, братец мой, не загонишь, согласился Тимофей и вздохнул всей грудью.
И сейчас опять Видно уж, что нет семян, а вот, гляди, опять когда выдадут А начни говорить: в кутузку. Ты, говорит, смуту разводишь. Да кто ее-то разводит?! Царю, что ль, надо, чтоб милость от него зря шла?! Тебе себя оправдать надо, ты и станешь валить на
смуту?!
Подошли и остальные рабочие.
Ишь, бедовый старик, мотнул головой Филипп, с удовольствием останавливаясь послушать.
Не в моей бедовости сила Мне девятый десяток пошел Мне три аршина земли-то всего Со стороны сердце-то кровью обливается: народ гадится Помощи много, а толку нет. Дело наше мужицкое с виду-то простое, а понимать его надо Умнеющим человеком надо быть, чтоб это самое дело сошлось А с виду-то просто Просто, да не сойдется. Нет, не сойдется. Вот сейчас мужик дурак, и тоё и сеё, а мужику виднее свое дело Вот на какую линию выходит оно. Нас и спроси, чего нам надо; нам-то оно виднее; в твоем мы деле и дураки, может, а на своем выросли и помрем. Вот оно, какое дело, закончил старик.