Похоже, российские войска продвинулись даже дальше на восток, чем вы ожидали, сэр, сказал Хэл, изучив карту. Я бы сказал, что они полностью взяли под контроль Теджен. Несколько патрулей почти добрались до Сакарского водохранилища . Полковник?
Точка контакта находится на северной стороне водохранилища, сказал Гриффин. Зона посадки прямо между ними и новыми позициями русских. Это близко, но я не думаю, что она раскрыта пока.
Топ? Что думаешь?
Данные тридцатиминутной давности возможно, зона посадки уже не безопасна сказал Крис Уолл по защищенному спутниковому каналу. Но есть только один способ это узнать.
Согласен, сказал Хэл. Полковник? Ваши соображения?
Это ваше шоу, Хэл, сказал Гриффин. Но вот так, ночью, в хитрую я бы сказал, это то, что надо. Это то, чего они точно от нас не ожидают.
Правильно мыслите, сэр, радостно сказал Хэл. Контроль, рекомендации?
«Кондор», это офицер разведки. У нас есть несколько запасных точек посадки, но время по земле увеличиться до исчерпания ваших источников питания. Электронная броня BERP работала от крайне передовых топливных элементов, обеспечивавших огромное количество энергии, но на относительно малое время, в зависимости от интенсивности ее потребления. В режиме «скрытно и прячась» ее хватало на часы, но если им придётся прорываться с боем, ее могло хватить всего на несколько минут.
Последние два топливных элемента это неприкосновенный запас. Мы никогда не планируем использовать их, сказал Бриггс. Каждый член группы нес запасные топливные элементы, и они считались в данной операции более важными, чем боеприпасы. Если не будет возможности выполнить задачу без использования НЗ, все отменяется. Мы сделаем подход к зоне посадки, и если там будет слишком жарко, мы свалим оттуда.
Звучит неплохо, «Кондор», ответил Люгер. Даю добро.
Вас понял, подтвердил Картер. Пять минут до сброса.
Для Тревора Гриффина эти пять минут стали самыми долгими в жизни. Все методы самоуспокоения, которые он узнал за эти годы управление дыханием, сознательная работа мышцами, трансцендентальная медитация все отказалось работать. Но потом, когда Картер объявил минутную готовность, ему захотелось подождать еще немного.
Створки бомбоотсека под ними распахнулись. Урчащий звук стал в четыре раза сильнее, а самолетик сильно тряхнуло потоком воздуха, словно молодой жеребец попытался сорваться с привязи.
Но хуже всего стало, когда «Кондор» отделился от «Мегафортресса» и упал в свободном падении. Гриффину показалось, что желудок подскочил к самому горлу. Кровь прилила к голосе, отчего в глазах покраснело и ему показалось, что его сейчас вырвет. От внезапного торможения «Кондора» плечевые ремни врезались в тело так, что он ощутил это даже через толстую броню. Нос «Кондора» опустился, и в течение очень долгого момента Гриффину показалось, что он падает на землю от хорошего удара по морде.
Отделение прошло успешно, раздался голос Картера. Как вы, полковник? Несомненно, BERP передавала какую-то телеметрию по его состоянию на Баттл-Маунтин.
Уже можно дышать, сэр. Гриффин заметил, что затаил дыхание и резко вдохнул, обнаружив, что давление на грудь уже сильно ослабло.
Нормально, сказал Гриффин, стараясь взять дыхание под контроль.
Это, безусловно, сенсационный первый шаг, воскликнул Бриггс. Гриффин обматерил про себя свой аппетит и пообещал держать себя в форме.
Если, конечно, вернется в целости и сохранности.
Системы управления работают нормально, сообщил Картер. Набираю оптимальную скорость планирования Готово. Нос «Кондора» значительно поднялся вверх, принимая более «нормальное» положение. Под обшивкой «Кондора»
один из многих его покровителей сделал ему одолжение: он получал под командование полк, что будет хорошо смотреться в послужном списке любого подполковника, притом его служба пройдет в относительно тихом и безопасном месте в Ашхабаде. Ничего не случиться.
То есть, ничего не случалось первые два месяца после того, как они принял командование. Затем, как говорил его дед, «On idyot pyerdyachim parom». Талибы вторглись в Туркменистан, один из оставшихся полков его дивизии, которому было поручено защищать Мары, был разгромлен, и в результате он попал прямо на передовую с категоричным приказом из Москвы не недооценивать Талибан, или то же самое случиться и с ними. Сегодня полк Воробьева просто ждал атаки любых вражеских сил, будь то туркмены, Талибы или американские бомбардировщики В-1. Здесь, в Туркменских пустошах, Мары стали для него «линией смерти». Если он продержится, он получит свое долгожданное продвижение, возможно, вернется к штабной работе как polkovnik или, возможно, даже генерал-майор. Если нет, лучшее, на что он может надеяться это выйти в отставку, сохранив звезды podpolkovnik на плечах.
Если он выживет.
Приближались девять часов вечера, время, когда происходила смена постовых в большей части полка. Поскольку в это время множество людей находилось на своих постах, Воробьев сделал привычкой совершать обход позиций как минимум одной роты, прежде, чем направиться в свою палатку и заняться рассмотрением докладов, заметок и составлением приказов для командиров батальонов. Его водитель подождал, пока он натянет шлем и туго завяжет ремень под подбородком. В этот вечер его также сопровождали командир минометной роты Новиков и командир одного из батальонов Кузьмин. Эти полуторачасовые поездки давали младшим офицерам возможность ознакомиться с ситуацией в полку и задать некоторые вопросы непосредственно командиру.