Ну привет, Питон, я покачал головой. Тебе не кажется, что называть себя Петром это проявление неуважение и вообще, наглость?
Михаил, ты всегда был занудой и морализатором, отмахнулся он. Да и вообще, никакая это не наглость, просто самая близкая адаптация моего имени. И, между прочим, ты всё это отлично понимаешь, просто тянешь время, чтобы не переходить к главному. К тому, что тебя так пугает.
Ты прав, тут же согласился я. Обсуждать это очень страшно, хоть если подумать, чего уже бояться?
Питон кивнул.
Определённая информация доходила и до нас, сказал он, сверкая белоснежными зубами, где торчали два длинных клыка. Но, как сам понимаешь, наша агентура не работает в столь высоких сферах. А боссу очень хотелось знать правду, поэтому стоило просочиться этим сведениям, и он сразу же отправил меня сюда.
Не терпится порадоваться? горько усмехнулся я. Станцевать на наших костях?
Питон задумался, рассматривая меня так, будто увидел в первый раз.
Порадоваться? переспросил он. Я бы так не сказал. Босс был с Ним в достаточно близких отношениях, в те времена. Знаешь, мне иногда кажется, будто он до сих пор любит Его и даже преклоняется перед Ним. Поэтому не думаю, будто моё сообщение его обрадует. А станцевать на ваших костях
Питон отрицательно качнул головой. Я не совсем понял, что означал этот жест, поэтому решил спросить:
Хочешь сказать, что сейчас, когда мы отрезаны от центра и блокированы здесь, вы не воспользуетесь предоставленной возможностью?
Нет, твёрдо сказал мой собеседник. Какие бы слухи про нас не распространяли, мы всегда играли честно. Я получил чёткие указания: что бы ни случилось, правила игры не меняются. Так что, можете не опасаться.
Он легко поднялся на ноги и подошёл к двери. Взявшись за ручку Питон остановился и повернулся ко мне. В его глазах я увидел нечто непривычное: печаль, бесконечную печаль.
Смысл, грустно сказал он, теряется всякий смысл. Как если бы маленькие дети дрались за кусок пирога, а в процессе драки вдруг выяснилось, что его кто-то съел. И вот они стоят, с разбитыми носами, с синяками, царапинами и шишками. Стоят в полной растерянности: за что они дрались? Что им делать дальше?
Не дожидаясь моего ответа, он распахнул дверь и вышел. Возможно
мне просто послышалось, но из-за двери донеслось: «А ведь я Его тоже до сих пор люблю».
Когда я вышел на улицу, Питон уже успел уехать и перед выходом стоял только мой автомобиль. Я подошёл к нему и остановился, не в силах открыть дверцу. В голове продолжали крутиться вопросы, заданные Питоном: «За что мы дрались? Что делать дальше?»
В поисках ответа я поднял голову к звёздному небу.
Однако ответить оказалось некому.
Его там не было.