Мальчик привстал, оскалился и я услышал какой-то сдавленный звук, напоминающий гортанное рычание. Ну что же, понятно, почему Андрей меня предупредил: такое могло испугать кого угодно. Однако я только ласково улыбнулся и подошёл ближе. Мало-помалу рычание стихло, сменившись тихим поскуливанием. Я опустил ладонь на волосы, ощущая, как пригибается жёсткий ёжик. Мальчик успокоился и в его глазах появилось осмысленное выражение, которое я мог бы охарактеризовать, как смесь ужаса и бесконечной тоски.
Я присел рядом, ощущая, как проклятый халат натягивается и трещит на спине. Нужно было спрашивать, но я боялся. Поэтому пару минут я гладил мальчика по голове и молчал.
Ты посланец? в конце концов спросил я.
Он не понял вопроса и это было хорошо заметно по растерянному взгляду. Да, ребёнок определённо не посланец, он обычный мальчик, который сумел проникнуть дальше, чем кто-либо из живущих.
Расскажи, что ты увидел, тихо попросил я, пристально глядя в бездонные глаза. Что с тобой случилось, после большой боли?
Мальчик вздрогнул и по его провалившимся щекам скользнули капли влаги. Я мог сколько угодно жалеть несчастного, но мне требовалось узнать то, что он принёс с собой.
Меня несло куда-то, слабый голос дрожал. Папа и мама были рядом со мной, а потом вдруг исчезли, я даже не понял, куда. Мне стало страшно и одиноко, и я заплакал, но внезапно появились голоса. Они звали меня и пошёл за ними.
Рассказ не сильно походил на речь восьмилетнего ребёнка, но не это меня удивило. Скорее изумляли определённые нюансы происходящего.
И куда ты за ними пошёл, вверх или вниз?
Вверх, всё время вверх. Голоса твердили, что очень скоро я попаду в место, где будет очень много света и тепла. Потом голоса исчезли, но перед этим сказали, чтобы я ничего не боялся. Дальше меня быстро несло по серой трубе, стенки которой всё время вращались.
Он замолчал и отвернулся, так что я больше не мог видеть его глаз. Очень страшно было задавать вопрос, точно я обратился Сизифом, которому оставалось последнее усилие, чтобы выпихнуть камень на вершину горы.
И что, спросил я, там был свет? Кто встретил тебя в свете?
Какая-то незримая струна лопнула с оглушительным звоном и от этого звона у меня в ушах загрохотал настоящий ураган. Мальчик упал ан бок и его тело скрутилось так, будто через него пропустили электрический ток. Он не рыдал, нет. Он кричал так, будто выплёскивал всю свою душу в этом безумном вопле. И в крике слышалось такое горе, которое не может испытать никто, чтобы тут же не умереть.
Его там не было! кричал мальчик, захлёбываясь и выталкивая из себя по одному слову: Его! Там! Не было!
Не помню, как я оказался на ногах в паре шагов от мальчика. Я глядел на бьющегося в истерике ребёнка и меня я переполнял
безграничный ужас. Я и сам начинал дрожать, когда слышал этот вопль: «Его там не было!»
Спи! приказал я. Спи и забудь об этом. Навсегда забудь.
Мальчик успокаивался и его плечи всё меньше дёргались под уродливой больничной пижамой. Ребёнок засыпал, но всё ещё всхлипывал.
Не было! последний раз выдохнул мальчик и уснул.
А я прислонился спиной к двери и запрокинул голову, пережидая, пока перестанут дрожать колени и трястись руки. Не знаю, как мой предшественник, а я был раздавлен, растоптан и стёрт в порошок.
Открывай, приказал я, стараясь успокоить дрожащий голос.
Ключ провернулся в тут же секунду. Очевидно Андрей приготовился открывать дверь, сразу после того, как услышал крик мальчика. Первым делом врач оглядел меня. Видимо искал следы укусов или царапины. И только убедившись, что я в полном порядке, Андрей посмотрел в угол, где уже спокойно сопел мальчик.
Что с ним? спросил врач, кивнув на ребёнка.
Всё в порядке, он просто спит, я массировал веки, ощущая, как все долгие годы моего существования непосильной ношей ложатся на плечи. Думаю, теперь он пойдёт на поправку и через месяц-другой полностью придёт в норму.
Вашими бы устами да мёд пить, усмехнулся Андрей, закрывая дверь. Ну и как, выяснили всё, что хотели?
Да, узнал. Всё узнал, мне не хотелось с ним говорить. Даже видеть не хотелось. Будьте любезны, отведите меня в ординаторскую. Хотелось бы уже закончить все дела на сегодня.
Обратный путь мы проделали в полном молчании. Андрей правда пытался вести разговор, но всякий раз я не очень вежливо обрывал спутника, так что в конце концов Андрей обиделся и даже не попытался войти вместе со мной в ординаторскую. Впрочем, я бы и сам попросил его выйти оттуда.
Я закрыл дверь и посмотрел на того, кто меня здесь ожидал. Он, заложив ногу за ногу, сидел на дряхлом стуле и чёрные глаза казались пятнами на бледном лице. Под белым халатом, таким же тесным, как мой, блестел тёмный кожаный плащ. Да, он всегда предпочитал чёрные цвета одежды, а не красные, которые его контора предписывала к употреблению.
Он ухмыльнулся и жестом предложил мне присесть на кривоногий табурет, целый выводок которых разбрёлся по комнате. Руку никто никому не подавал. Всё, как всегда. Сев на табурет, я опёрся локтем на стол, заваленный какими-то журналами.