Русское народное порно 2. Пивной путч Роман-коитус Станислав Шуляк
ISBN 978-5-4493-1366-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
1
Беспородная, густоголосая псина залаяла за окном, злостно и невозбранно. На миг возомнился себе четвероногим со всем набором звериных напастей и навыков; кажется, рядом были и человечьи голоса, но их не разобрал, зато теперь проснулся бесповоротно.
Через минуту в комнату вошла сестра Валентина, свет не зажигала и, не глядя в мою сторону, сказала бесцветно:
Проснулся?
Кто опять приходил? просипел я. А по-другому я теперь говорить не умею.
Ошиблись адресом.
Не лги, Валя.
Каша и бульон на столе. И у тебя утром электрофорез, не забыл, что ли?
Юницы приходили? Одна или сколько?
Где ты только, Савка, таковских слов-то нахватался!
Хватит меня мучить, я раньше был не в себе, теперь угомонился и опомнился, выстрадал я длинномерную и пучеглазую свою тираду.
И на работу человеческую устроишься?
Устроюсь, конечно, прохрипел я.
И дурь свою бросишь?
Уже бросил.
Иди завтракай, сжалилась женщина. А мне на работу скоро.
И вышла из комнаты.
А чего вообще приходила?
Пожилые бабы ходят попусту это их неотъемлемое свойство.
Она меня на восемь лет старше. Но своих годов я не исчисляю велика нужда ковыряться в мерзости! Да!
Проклятая эта старость! Подлая эта испещрённость и вкушаемые блага! Гнусные эти мегатонны сетований!
Палитра артикуляций моих ныне не широка. Самая излюбленная из них молчание.
И ещё: я теперь взираю на мир с изрядной такой задымлённостью. Осведомлённому в моих обстоятельствах причина, полагаю, будет понятна.
Вышел в зал: Валентина ходила из угла в угол, без особенной нужды так она завсегда собирается на свою автостанцию.
На электрофорез не пойду больше, прошептал я решительно. И бездыханно.
Это ещё почему?
Не пойду и всё!
Хочешь говорить нормально ходить на электрофорез надо!
Нормально говорить уже никогда не стану.
А докторша сказала: есть надежда.
Я лишь плечами пожал. Мол, докторша дура, ей никто гортань не простреливал, а ежели бы прострелили, вот тогда я посмотрел бы на неё с её электрофорезом и прочими высоковольтными прогреваниями.
Иль там встретил кого-то? догадалась сестра.
Может, и встретил.
Кого? застыла Валентина столпом.
Как она выглядела? шёпотом парировал я.
Кто?
Та, которая адресом ошиблась.
Нормально выглядела. Я не разглядывала.
С ребёнком была?
Тебе-то что до того!
С ребёнком? мучительно повторил я.
Ну, с ребёнком.
Олечка, прикрыл глаза я.
Так я и полагал, что эти хитрованы её вперёд выпустят. Коварные бестии! Пронырливые индивидуумы! Лисьи отродья!
Олечка, Колечка, Толечка!.. отмахнулась та. Савва, кого в поликлинике встретил?
Мать Гульки Гареевой.
Правильно, ахнула Валентина. В физиотерапии ж Гареева работает. Я и не сопоставила. И что она?
Ты на смену опоздаешь.
Скажи, что она сказала, и я пойду! сызнова засобиралась Валентина.
Говорить тяжело, возразил, я на бумажке напишу. Дай мне лист.
Ладно, сказала сестра. Чтоб, когда вернусь, всё было написано. Подробно: что сказала? как сказала? что ты ответил? Я прочту и подумаем, что будем делать.
Через минуту Валентина ушла, я закрыл за ней дверь на засов. Потом вернулся и, пия тёплый куриный бульон, насыщая своё затрапезное нутро, стал писать отчёт для сестры. А чем было ещё заниматься! Не на электрофорез же идти! Дураки на электрофорез ходят!..
2
«Валентина, ты не переживай, ничего особенного не злоключилось, писал я. Писать мне было нетрудно, писать я привык. Передо мной была очередь шесть человек, я сидел себе, никого не трогал. И тут медсестра башкирка лет сорока стала собирать у нас карточки.
Я её никак с Гулькой не сопоставил. А она очень внимательно посмотрела на меня и даже как будто немного вздрогнула. Когда я зашёл в кабинет, башкирка сказала врачихе: «Вы, Вера Филипповна, сходите чай попейте, вы не пили, а я здесь сама справлюсь». Та и ушла чай пить. Мне башкирка тогда говорит: «Расстегните две пуговицы!» А сама покраснела и говорит: «Вы знаете, кто я?» «Не знаю». «Гулечкина мама» «Вот как!..» немного растерялся я. А она продолжила: «Я, когда узнала, что с вами произошло, молила Аллаха, чтоб сохранил вам жизнь. Потому что хотела, чтоб мы когда-нибудь встретились, и я могла бы плюнуть вам в лицо. И больше мне ничего не надо было. Но потом я узнала, что вы сделали для Гулечки, как много вы для неё значили она сестричке своей рассказала, а та уже мне да и потом люди говорили разное. И теперь я хочу сказать, хоть Гулечки нет, но позвольте мне пожать вашу руку!.. и тут она пожала мне руку, задрожала, заплакала и прошептала, ну, примерно, как я шепчу. Ну, давайте, что ли, вам электрофорез делать!..»
Потом пришла Вера Филипповна, но Гулькина мать тогда уже успокоилась, и врачиха так ни о чём и не узнала. Вот, собственно и всё, Валентина. Но ты меня знаешь: ежели б мне в лицо плюнули, я бы на все электрофорезы ходил из принципа. А раз руку пожали, так теперь не могу, не могу таков я человек, и пусть уж я, как говорю, так и говорить буду. То есть сипло, хрипло, и безголосо. И кроме того, ей тяжело: она будет смотреть на меня, Гульку вспоминать и всегда мучиться»