Господи, Генрих! Играть с огнëм в доме! Ты в своëм уме?!
Ах, Пернилла, вздохнул папа.
Я вовсе не злюсь, продолжала мама. Просто это очень опасно. На работе я каждый день сталкиваюсь с пожарами, которые возникают из-за неосторожного обращения с огнëм при участии драконов.
Хэнк пробормотал, что он всегда предельно осторожен.
Пипс посыпал их головы лепестками незабудок.
Помиритесь, сказал он.
Но маму это не смягчило. Она направилась к двери в гостиную:
Мы это обсудим. Но только не при детях.
Папа запыхтел:
А нельзя нам позже
Нет! Сейчас! мама бросила на него строгий взгляд.
Эмми подумала, что мама, возможно, голодна и поэтому находится в дурном расположении духа. Она быстро вскочила, схватила свой надкусанный сэндвич и протянула его маме.
Это тебе, сказала Эмми.
Спасибо! Мама отпустила дверную ручку и присела. Папа благодарно улыбнулся Эмми, и все стали смотреть, как мама уплетает сэндвич.
Ну? спросила Эмми.
Вкусно, призналась мама и доела сэндвич до конца.
Тем временем Эмми положила цветочному воробышку листик салата.
На нём кетчуп, проворчал Перегрин де Пеллегрин, невероятно привередливый во всëм, что касалось еды.
Эмми достала из холодильника свежий лист салата.
Это биопродукт? поинтересовалась птичка.
Пипс, просто съешь, и всë! не выдержала мама.
Поклёвывая салатный лист, птица не отрываясь смотрела на Эмми. Крошечные шарики на кончиках антенн загорелись. Эмми по опыту знала, что это не к добру. Она опустила глаза в тарелку.
Птичка склонила голову набок.
Эмми, ты нарушила наш уговор, разоблачил Пипс Эмми. Вчера мы долго об этом разговаривали. Не нужно загадывать желания. Тем более такие.
Эмми пожала плечами. Нелегко было иметь дело с волшебным существом, умеющим видеть сквозь стены.
Мама навострила уши:
Что за уговор?
Это наши с Эмми дела, ответил Пипс.
Перегрин, немедленно объясни, в чëм дело!
Птичка вздохнула:
Пожалуйста, не ругайся. Эмми обещала больше не рисовать волшебное существо, которое ей хотелось бы получить. Но кто-нибудь из вас заходил в её комнату?
Эмми с кислым лицом посмотрела на птичку. Маленькая пискливая привереда! Не успела она возразить, как все члены семьи Брикс ринулись в еë комнату.
На двери уже давно висела табличка с надписью «СТОП! ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЁН». Однако мама открыла дверь, и все стали протискиваться в комнатушку Эмми. Хэнк туда не влез и просунул только голову.
С ума сойти! воскликнула Майке.
Все стены в комнате Эмми были увешаны картинками, потому что вот уже несколько недель девочка только тем и занималась, что рисовала единорогов. Поначалу существа выходили довольно-таки кособокими: то слишком толстыми, то слишком длинными, то чересчур уродливыми. А ведь на самом деле единороги не были ни толстыми, ни длинными, ни кособокими. Они были великолепными. Волшебными.
Чудесными. Ни больше ни меньше самыми расчудесными волшебными существами в целом мире.
Эмми всë рисовала и рисовала, и единороги получались всë лучше. Стройные ноги, изящное туловище, золотой витой рог, волнистая грива, приветливая мордочка. Таким будет и он, еë единорог. Помимо своих рисунков она развесила фотографии из журналов. Были тут и единороги из пластилина. Из ракушек. И мыло в форме единорога. Ночной столик Эмми был завален книгами о единорогах. Ещё она мастерила рога и привязывала их к мягким игрушкам и даже к своей кукле Лиззи. Над всем этим красовалась растяжка с надписью «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ЕДИНОРОГ!».
Вся семья уселась на кровать Эмми. Все молчали, что было довольно необычно.
Единорог? спустя некоторое время спросила мама.
Эмми кивнула, теребя рукав свитера.
Так дело не пойдëт! возмутилась мама. Никаких единорогов, драконов, никакого змея, никакого Пегаса! Мне хватает и одного крупного волшебного существа. Она покосилась на Хэнка, не влезающего в комнату.
Генрих Брикс привлëк дочь к себе:
Милая, единорога ты не получишь. Единороги чрезвычайно редки. В нашей семье у всех простые волшебные существа.
У тебя дракон, напомнила Эмми.
Хэнк положил голову девочке на колени, и она стала еë гладить. Люди, у которых нет дракона, часто полагают, что кожа дракона грубая на ощупь. Это не так. Кожа Хэнка была тëплой и мягкой.
Половина жителей города имеют драконов, сказал папа. В этом нет ничего особенного.
Хэнк кашлянул, и из его пасти непроизвольно вырвалось облачко дыма.
Ты, конечно, особенный, спохватился папа.
Может быть, ты получишь тортиковую зайчиху, как у бабушки, сказала мама.
Бабушкина тортиковая зайчиха скучная, нахмурилась Эмми.
Зато еë творожный пудинг настоящая бомба, пробормотал Хэнк.
Или сидячего лягуха, как у дедушки, предположил папа.
Эмми посмотрела на своих родных. Неужели они не понимают, насколько важно еë желание?
Мне нужен единорог, сказала она. В школе единорогов любят больше всего. А значит
Значит, и тебя тоже полюбят, договорила за неë мама. Думаешь, тогда тебя перестанут травить? Она и еë цветочный воробышек с тревогой смотрели на Эмми.
Не произноси это дурацкое слово! возмутилась Эмми. Мама порой его употребляла, как и учительница, но Эмми этого терпеть не могла. Оно было таким плохим. И таким жалким.