Следом разгорелся жаркий спор о том, какое волшебное существо самое лучшее. У каждого члена семьи было на этот счёт своë мнение.
Хэнк упрямо повторял:
Лучше дракона никого нет.
Фите мечтал о гноме.
Гном лучшее, что можно получить. Это знает каждый ребёнок! кричал он.
Фите Брикс было всего шесть лет, и от собственного волшебного существа его отделяли целых четыре года. Это его раздражало, и поэтому он постоянно таскал с собой мягкую игрушку гнома, которого назвал Фиппсом. У Фиппса были болтающиеся ручки, красный колпак и огромный нос. Фите представлял себе, что Фиппс настоящий гном, и разговаривал с ним притворным голоском. Майке от этого становилось неловко за брата, а Эмми его отлично понимала. Ей тоже не терпелось поскорее стать обладательницей волшебного существа.
Лучше дракона никого нет, повторил Хэнк.
Музыкальная дикая кошка! крикнула Майке. Это точно самое классное волшебное существо.
Ну же, Эмми, скажи! Кто нравится тебе больше всего? спросила Мекси.
Они мне все нравятся, тихо ответила Эмми.
Но какое из них тебе бы хотелось иметь у себя? спросила Мекси и запрыгнула на стол.
Может быть, гнома? спросил Фите.
Папа снял кошку со стола и посадил еë на пол.
Нельзя загадать себе определённое волшебное существо, и вам это хорошо известно, напомнил он. Нужно принять то, что получишь.
Всë равно все мечтают о ком-то определённом, Майке дерзко посмотрела на папу.
Я мечтаю о гноме, признался Фите.
Всë, хватит! Пусть будет как будет. И Эмми обрадуется, кого бы она ни получила!
Трое
детей посмотрели на папу так, будто увидели снеговика в летний день. Наступил один из редчайших моментов, когда трое детей Бриксов были заодно.
Ты хочешь сказать, что она обрадуется и слюнявому червяку? спросила Майке.
Фу-у-у, слюнявый червяк! захихикал Фите.
Эмми смотрела на папу и с нетерпением ждала, что он скажет. Генрих Брикс молчал и задумчиво чесал голову. О слюнявых червяках ходило множество шуток, поскольку они считались самыми отвратительными волшебными существами из всех. Но говорить об этом вслух совсем не подобало, особенно профессору, доктору наук. Поэтому папа с серьёзным лицом объяснил, что Эмми полюбит и слюнявого червяка, если получит именно его.
Слюнявый червяк? Он Эмми совсем не нужен! И она очень радовалась тому, что она его не получит.
Нет, она получит что-то восхитительное.
Настолько восхитительное, что ей самой не верилось. Улыбаясь, она положила венскую сосиску на деревянную доску, и дракон Хэнк поджарил еë короткими огненными вспышками. Все зааплодировали, и папа гордо похлопал своего дракона по спине. Затем Фите спросил, не может ли дракон поджарить половину сосиски. Дракон ответил, что справится с этим в два счёта! Но когда он поджаривал полсосиски, выглядел он при этом напряжëнным. Тогда Майке нарезала сосиску маленькими кусочками и протянула их Хэнку.
Папа тревожно посмотрел на дверь и сказал, что это уже слишком.
Но Хэнк обрадовался новому заданию можно даже сказать, он горел желанием поскорее его выполнить. Ему не терпелось продемонстрировать свои способности, и из его пасти вырвались крошечные язычки пламени. Всë шло замечательно. Пока не загорелась доска. И скатерть. Папа залил огонь яблочным соком и быстро всë потушил, но доска была испорчена. В скатерти зияла дыра.
Вам повезло, что ваша мама этого не видела, тяжело дыша, сказал папа. Он поспешно выкинул доску и скатерть в мусорное ведро и проветрил кухню.
Входная дверь хлопнула, и Эмми испуганно зажала рот ладонями.
Папа побледнел.
Глава, в которой Эмми никто не верит
Цветочного воробышка звали Перегрин де Пеллегрин, что звучало довольно чопорно. Кроме того, никто не мог запомнить это имя. Поэтому все звали его Пипс.
Следом в кухню вошла мама, Пернилла Брикс. На ней всë ещë была полицейская форма, и когда она сняла фуражку, из неë выпала длинная светлая коса. Эмми заметила, что вид у мамы усталый.
Мы не делали сэндвичи! закричал Фите.
Неужели? спросила мама и, вскинув брови, посмотрела на недоеденные сэндвичи.
Эмми не хотела, чтобы у папы были неприятности.
Мы поджарили их в тостере, поспешно произнесла она.
И сосиски тоже? спросила мама.
Никто не ответил. Папа сидел рядом с детьми на угловом диванчике словно четвëртый ребёнок. Все смотрели, как мама решительным шагом подошла к мусорному ведру и извлекла из него доску и скатерть. Пытаться обхитрить Перниллу Брикс было совершенно бессмысленно.
И всё из-за еë волшебного существа. Пипс не был обыкновенным цветочным воробышком, как, например, у учительницы музыки Эмми. Нет, Пипс был цветочным воробышком-ясновидцем.
У него во лбу торчали две маленькие антенны, и, как все волшебные существа с антеннами, Пипс обладал пророческими способностями. Он мог видеть сквозь стены. И сквозь двери. И сквозь мусорные вёдра. Порой это оказывалось весьма кстати, например когда Эмми была готова вот-вот свалиться во сне с верхнего яруса кровати. Или когда Хэнк садился на пульт от телевизора. Но в случае, когда совершались запретные действия, это было не очень хорошо.
Мама набрала в лëгкие больше воздуха: