Это девка! воскликнул Асылбек.
Второе открытие было еще более диким из-за спины у затянутой в черный костюм девушки торчала рукоять меча. Увернувшись от метнувшегося к ней Очирбата, она, кувыркнулась через голову и вскочила на ноги, выхватывая меч. «Катана неожиданно вспомнил Поляков, японцы называют ее катаной». Меч свистнул, и голова не успевшего выпрямиться Очирбата, покатилась по земле. Поляков, опомнившись, выхватил пистолет, но нажать на курок не успел девушка прыгнула в воздух, сжавшись в комок и уходя с линии огня. Приземлившись на ноги, она махнула рукой от бедра и вперед и командир красноармейцев, выпучив глаза, осел на землю, держась руками за горло, из которого торчал, наполовину утонув в кадыке, четырехконечный сюрикен.
Перепуганный Асылбек кинулся бежать, но тут же почувствовал как у него подкосились ноги и он повалился ничком в жухлую листву катана рассекла ему сухожилия под коленями. Сжав зубы от невыносимой боли, казах перекатился на спину и выхватил пистолет, разряжая в обидчицу всю обойму. Илта спаслась только резко откинувшись на спину, почти коснувшись головой земли. Согнувшись в коленях, она резко крутанулась на пятках вокруг своей оси. Выставленный меч лишь на миг задержался на неосторожно поднятой кисти и она, вместе с пистолетом, отлетела в ближайшие кусты.
Илта гибко выпрямилась как выпрямляется согнутое молодое деревце не спеша вытерла меч пучком листьев и подошла к зажимавшему окровавленный обрубок Асылбеку. Присела на корточки, с любопытством рассматривая свою жертву.
Может оставить тебя так, глаза Илты напоминали лед на зимних озерах, так ты может и проживешь до полуночи пока тебя не найдут волки. Что ты думаешь?
Умоляющий взгляд, полный смертельного ужаса, был ей ответом. Куноити презрительно хмыкнула и поднялась на ноги. Меч поднялся и опустился, отделив еще одну голову от тела. Илта огляделась по сторонам и выругалась.
Ищи теперь эту глупую скотину, раздосадовано произнесла она.
«Глупая скотина» оказалась недалеко убежавший во время схватки черный баран, зацепился веревкой за колючий куст и теперь стоял там, весь дрожа. Успокаивающе погладив его, Илта привязала его надежней и вернулась к месту схватки. Подобрав мешок, она собрала с поля брошенное красноармейцами оружие, тщательно обыскала трупы, но не нашла ничего интересного. Подойдя к Полякову, она распорола на нем гимнастерку, обнажая голое тело. Новый взмах катаной рассек поверженного врага от левого плеча до правого бока. Илта, присев рядом, запустила руки в разрез, вытаскивая оттуда еще теплую печень. После блужданий по тайге, ей было легко перенять самурайский обычай «кимо-тори», как и веру в то, что, съев сырую печень поверженного противника, получаешь новый заряд смелости.
Прожевывая кровоточащие, дымящиеся парком куски, Илта вдруг почувствовала, что она тут не одна. Чьи-то внимательные, недобрые глаза смотрят ей в спину, чьи-то губы жадно причмокивают. Чуть слышно хрустнула сухая ветка, потом послышались шаги. Очень явственно цокнули копыта.
Илта подхватила последний кусок и, не оглядываясь, бросила через плечо.
Кто бы не был
ты, спокойно произнесла она, возьми и ступай. Мертвое к мертвым, живое к живым.
Позади послышалось жадное чавканье. Илта не торопясь, облизала окровавленные пальцы, поправила на спине катану и двинулась прочь. Краем глаза она успела заметить, как позади к мертвым телам метнулись черные уродливые тени.
Позже, Илта вышла из леса на очередную поляну, почти у самой вершины Богд-Хан-Уула. Здесь стояла небольшая желтая юрта, возле которой горел костер. Перед ним сидел, побрасывая хворост в огонь, пожилой человек в черном халате.
А я-то думал, произнес он, не подымая глаз, кто придет раньше ты или эти трое?
Им стоит благодарить богов, что я встретила их первой, усмехнулась Илта, привязывая барана рядом с юртой и присаживаясь у костра, здравствуй, Бэлигтэ Хар-боо.
* * *
Пей чай, Унэгэн старик в черном халате протянул закопченную пиалу Илте. Сам сел напротив прихлебывая из своей посуды. Илта тоже прихлебнула и слегка поморщилась она уже успела отвыкнуть от монгольского чая, больше напоминающего суп: с молоком, солью, бараньим жиром и протертым вяленым мясом.
Давно ты не гостила у меня, усмехнулся старик, уже чай мой тебе не по вкусу.
Твой чай хорош Бэлигтэ-боо, Илта отхлебнула большой глоток, просто я отвыкла от степной пищи. А то, что не была у тебя столь давно как-то времени не выдавалось. Год назад собиралась сюда, но не удалось пришел приказ за подписью самого тэнно и мне пришлось отправиться в Гуандун. Прости, Илта покаянно склонила голову.
Я не обижаюсь, махнул рукой старик, ты молодая и красивая девушка, отважный боец, вхожий в Белую юрту потомка Балдан-Лхамо, владыки восточных островов. Зачем тебе дряхлый шаман, которого Эрлэн-хан заждался во дворце из черного железа?
Ты так говорил и когда мы впервые встретились, Хар-боо, подмигнула ему Илта, но я, помню, что ты и тогда говорил неправду. Может ты и старый, но совсем не дряхлый. Пусть поразит меня Номун-хан, если в одном твоем мизинце не было тогда больше мужества, чем в жирных телах ублюдков из НКВД.