Всего за 139 руб. Купить полную версию
Чую. Там опять смысл. Душистый и пушистый. Почти как я. Надо идти туда.
Ещё один такой смысл и я на вас в суд подам, отдышался Павлин Матвеевич.
Да я и сам подам, неожиданно сознался Иван. Всю дорогу бьют, жгут, сожрать пытаются. Редкий дурак такое вытерпит. Очень агрессивная деловая среда.
Вындрик уже мчался по диагональному лугу в сторону кружевных строений. Иван и Павлин поплелись за ним Иван хромая, Павлин на четвереньках.
Оказавшись не вершине, они обнаружили, что теперь этот холм возвышался надо всею Русью Невидимой. Узорчатые же конструкции были сплошь населены какими-то людьми-пандами. Часть из них уже облепила Вындрика, то ли приняв за своего, то ли наоборот. Вскоре окружили они и дурака с адвокатом. Все пандолюди были запредельно милые, однако их круг неуклонно сужался, так что Брыкля уже принял боевую адвокатскую стойку, готовясь
категорически протестовать. Но тут явился наиглавнейший человек-панда настолько милый, что всякое желание протестовать пропадало даже у самого прожжённого и самого федерального адвоката.
Я вас ни о чём не спрашиваю, добрые люди, ласково пропел пандочеловек и плюхнулся на задницу. Это было бы изощрённой формой агрессии с моей стороны. А мы против всякой агрессии, даже самой утончённой. Вы пришли значит вам это надо. К тому же вы пришли к нам, в обитель мира, где рады любым гостям.
Федеральный адвокат хотел спросить, не является ли вопиющей агрессией демонстрация такого оголтелого миролюбия, но его вовремя перебил Иван, которого интересовали гораздо более геостратегические вещи.
Как так получается, что ваш холм оказался выше всех? Мы только что были в Урочище победолюбцев и оно было выше всех.
При упоминании победолюбцев многие пандолюди так загрустили, что их немедленно стало жалко до печёночных колик. Павлин Матвеевич не мог себе этого позволить и внёс ясность.
Нам пришлось экстренно покинуть эту резиденцию из-за непреодолимых концептуальных разногласий.
На Руси Невидимой каждое урочище выше всех, когда в нём находишься, вежливо и культурно ответствовал главный человекопанда. Сами не знаем, почему так. Но, с другой стороны, это некоторым образом подчёркивает относительность всякой позиции, подрывает фанатизм и воспитывает гибкость.
Как тебя зовут, милок? прорвался из пелены невинных забав Вындрик.
Личное имя это знак злобы и агрессии. Попытка противопоставить себя другим. Обращение к кому-то по имени это попытка принудить его к общению. Мы отказались от имён. Если вы что-то хотите узнать, просто обращайтесь в пространство кто знает и готов свободно поделиться своим знанием, тот вам ответит.
А ты, значит, тут главный? начал свой контрольный обнюх собака лютый.
Главенство это насилие. У нас этого тоже нет. Просто я самый общительный.
Ну и какой у вас тут смысл?
Наш смысл это мир, внезапно ответил совсем другой человек-панда, который до этого просто стоял и тупо пялился на Павлина Матвеевича, так что тому стало почти неудобно и возмутительно. Иван повернулся в сторону говорившего.
В каком смысле мир?
В смысле полного отсутствия какой-либо злости и желания причинить кому-либо вред, ответил уже третий пандочеловек, стоявший сзади.
Господа товарищи, заявил Павлин Матвеевич, внезапно отвечать со спины это форма агрессии. Во избежание инцидентов, прошу такую практику временно приостановить.
За спиной путников сразу стало пусто.
Что, прямо совсем-совсем полного отсутствия? не поверил Иван. А ну как враги нападут? С ними тоже мир?
Человек всегда придумывает себе врагов, ответил ещё какой-то человекопанда; теперь они сгрудились, и нельзя было различить, кто из них кто. Высшая победа это предотвращение всех возможных ссор и противостояний. Настоящая победа надо всеми врагами это отказ от самих понятий победы и вражды.
То есть если на вас нападут, вы не будете отбиваться? продолжал не верить Иван.
Мы не будем никому причинять вред и ни к кому применять силу, сказал очередной пандочеловек. В этом весь смысл.
Надо же, Иван так и сел прямо на траву, и как же это жители соседних урочищ до сих пор к вам не наведались.
Они нас не видят. В упор. Наше урочище это невидимый град Китеж.
Разве мы и так не в Невидимой Руси, выразил крайнее недоумение Иван.
У нас тут двойная невидимость. Мы невидимы даже внутри невидимого. Видимость тоже может быть формой агрессии.
И как же тогда мы вас нашли?
Вы сами спасались от агрессии и к тому же вы открыты душой нараспашку. Пришли не навязывать что-либо, а наоборот что-то найти. Поэтому вы нас видите. Там, на Руси видимой, всё, конечно, не так. Миролюбцам приходится много страдать от злых людей. Их почти не осталось, а кто остался, прячутся по скитам да погребам.
Если вы за мир, то за мир во всём мире или как?
Само собой. Только мы не боремся за мир, как у вас там бывает. Всякая борьба нам противна. Мы упражняемся в полном ненасилии и непричинении какого-либо вреда кому бы то ни было. То есть своим примером показываем, что такое истинный мир.
А что если, каверзно выступил федеральный адвокат, ненасилие причиняет вред или непричинение вреда оказывается насилием?